Книга Исчезающий гном, страница 38. Автор книги Джеймс Блэйлок

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Исчезающий гном»

Cтраница 38

Согнувшись, как это сделал бы сыщик, он двинулся ко второму пучку водорослей. Река, должно быть, совершенно заросла, раз вылезший из нее пловец был так обвешан водорослями. За этой второй кучей в свете ламп виднелись уходящие прочь мокрые следы. Джонатан на мгновение остановился над кучкой водорослей и грязи. Что-то в ней обеспокоило его. Что-то, чего он никак не мог определить. Водоросли походили на кружева и были черными и серыми, а не зелеными и коричневыми, как можно было ожидать. Он нагнулся и, прикоснувшись к пучку кружевных на вид водорослей, обнаружил, к своему ужасу, что они не были влажными – что они вовсе не были водорослями. Он держал в руке рваный лоскут старой черной ткани, окаймленный с одного края выцветшими и посеревшими от времени кружевами.

Лежащие на палубе клочки были такими же. Они были откровенно такими же. Он бросил тряпку, как если бы она оказалась змеей. Как он мог настолько запутаться, чтобы принять их за водоросли? А следы ног? Джонатан провел пальцем по одному из них. Это была совсем не вода, а мелкий серый пепел, сухой, как могильная пыль, даже в пропитавшем палубу тумане. Бомба там или не бомба, Сикорский или не Сикорский, с Джонатана хватило этого несения дозора. Он начал выпрямляться и мельком увидел пару глаз, молочно-белых глаз, наблюдающих за ним из темноты дверной ниши на расстоянии меньше чем трех шагов. Со стороны ниши донесся шепот и слабый смех, словно что-то жутковато смеялось про себя над какой-то шуткой, которую никто больше не мог или не хотел услышать. Из тьмы дверного проема к нему протянулась тощая, бледная, скелетоподобная рука, манящая его к себе согнутым пальцем. Вокруг запястья висели оборванные кружева.

Джонатана как ветром оттуда сдуло. Никогда не доверяй ничему, кроме своих собственных ног, – таков был его девиз. Но палуба казалась заваленной всякой всячиной, вытащенной из реки: поблескивающими кучками водорослей, ила, рыбы, – словно пароход был землечерпалкой, загруженной разным мусором и направляющейся в глубокие воды. Ботинок Джонатана наткнулся на горку скользких водорослей, состоящую из расползшихся усиков резинистых выпуклых листьев, стеблей и травянистых волокон. Он не удержался на ногах и с воплем проехался по палубе. Сверху раздался ответный вопль, затем еще один. Джонатан, перекувыркнувшись, поднялся на колени, схватил свою дубинку и обнаружил, что вопль исходит из раструба парового свистка, установленного рядом с изрыгающими дым трубами.

Возвышающаяся над ним надстройка была освещена, как на карнавале. Все до единой лампы, дымясь, светились в тумане, и можно было видеть тени людей, вбегающих и выбегающих из дверей и выкрикивающих приказы. Откуда-то сверху, со стороны носа, донесся крик и всплеск от какого-то предмета, упавшего в реку. За очередным воплем, донесшимся из парового свистка, последовал длинный гудок туманного горна. Из труб вырывались чудовищные, неистово клубящиеся облака пара и дыма, уплывая вдаль, чтобы присоединиться к туману и царящей на судне суматохе. Создавалось впечатление, что дымовые трубы обезумели. Выбрасываемый ими пар начал приобретать какие-то формы, потом рассеиваться и сгущаться опять. Джонатану казалось, что из труб вылетают огромные крылатые тени, которые затем взмывают в ночное небо. Наблюдая за ними, он осознал, что трубы изрыгают вовсе не дым и пар, а летучих мышей. Тысячи и тысячи черных пищащих летучих мышей, которые кружили над судном, образуя нелепое, фантастическое облако. А внизу, озаренный светом ламп, горящих на верхней палубе, стоял волшебник Майлз. Окруженный мириадами искр, он что-то говорил нараспев, что-то выкрикивал, стучал своим посохом, умоляя или проклиная. Его простертые вперед руки сжимали посох, ударяя им по палубе, – бум! бум! бум! – и эти удары были даже громче, чем вопли кружащихся, визжащих летучих мышей.

Джонатан с трудом поднялся на ноги, и вместе с ним поднялась и лежавшая неподалеку куча водорослей. Он недоверчиво потряс головой. Стоящее на палубе существо повторило его движение, рассыпая вокруг себя капли речной воды и клочки водорослей. Затем оно начало подправлять свою форму, немного выпячиваясь здесь, немного втягиваясь там и все это время колыхаясь и покачиваясь в висящем перед Джонатаном тумане, точно клубок угрей. При этом Джонатан не мог избавиться от странной мысли, что одушевленные речные водоросли принимают не просто форму человека, а форму его самого. Охваченный ужасом, он сделал шаг назад и вновь поскользнулся на валявшемся на палубе речном мусоре. Падая, он успел подставить левую руку и опять вскочил на ноги. Ему хотелось бежать отсюда, но возможность убежать по скользкой палубе казалась ему ничтожной. Внезапно ему в голову пришла безумная мысль – ему следует добежать до своей каюты и заглянуть в нее, просто чтобы посмотреть, не спит ли он там на своей койке. Потом до него дошло, что это как раз такая мысль, какие приходят во сне. Но от всех этих размышлений оказалось мало толку, когда оживший комок водорослей, стеная и шурша, качнулся вперед. Джонатан поднял марлинь. «Отшиби у него всякую охоту драться, – подумал он. – Тресни его как следует». Однако у оживших водорослей, похоже, появились такие же мысли, потому что они подняли вверх мокрую руку, как будто в ней тоже была дубинка.

Водоросли опять качнулись в его сторону. В центре спутанной массы, образующей лицо, виднелась темная мокрая дыра – рот, пускающий пузыри и издающий стоны. Из одного уголка сочилась вниз речная грязь, исчезая в состоящем из водорослей теле чудовища. Оно вновь двинулось на Джонатана, и он сделал шаг назад. Он слышал, как сверху кто-то выкрикивает его имя, слышал лай старины Ахава и вопли Гампа и Буфо, но не осмеливался поднять глаза. Да, честно говоря, у него и не было такой возможности, потому что речное чудовище с ужасающим, чмокающим стоном напало на него – холодное, липкое и мокрое, как сама река.

Он сделал выпад своим марлинем, неистово желая размазать жуткую тварь по палубе. Дубинка врезалась в ее тело, погрузилась в него, зарылась в пузырчатые водоросли, и почти в то же самое мгновение речное чудовище ударило Джонатана по голове узловатой рукой, осыпав его смешанным с илом мусором.

Он высвободил дубинку и начал молотить ею чудовище, все время отступая назад, подальше от ковыляющей твари. Внезапно до него дошло, что он приближается к краю палубы и через мгновение окажется в реке. Река, без сомнения, была последним местом, где бы ему хотелось оказаться.

Вокруг Джонатана обвились плети водорослей. Он споткнулся и уронил свой марлинь. Нельзя забить водоросли насмерть дубинкой, или, по крайней мере, так казалось Джонатану. Он начал разрывать их руками, выдирая клочки листьев, горсти травы. Изо рта твари хлынула речная грязь, и Джонатан ткнул в нее рукой, чтобы остановить этот поток, чтобы уберечь от него свое лицо. Схватив горсть покрытых илом водорослей, он вырвал их из головы противника, сорвал верхушку его головы. Как только он это сделал, его осенило, что он сражается с чудовищем, которое отчасти является плодом его воображения, что речные водоросли ненамного страшнее тараканов. Так что он принялся раздирать их на куски. Не прошло и нескольких секунд, как чудовище превратилось в кучку водорослей, лежащую на палубе, – не осталось ничего, кроме грязи, вытащенной из реки.

Однако у Джонатана не было времени насладиться своей победой, потому что со стороны правого борта из тумана появилась медленно плывущая к пароходу лодка, в которой сидели два человека. Его старые знакомые. Он, спотыкаясь, бросился вперед, отыскал среди водорослей свой марлинь и только тут осознал, что промок до костей от жутковатого и неприятного сочетания речной воды, тумана и пота. За бортом послышался неестественно громкий скрежет и толчок – это лодка причалила к пароходу. Джонатан решил не обращать на нее внимания – оставить безголовых гребцов кому-нибудь другому, кому-то, кто не сражался с водорослями. Но потом у него появилась более удачная мысль. У фальшборта стояли, выстроившись в ряд, деревянные ящики с грузом. Он попытался приподнять один из них, но ящик не шелохнулся. Два других были такими же тяжелыми, но четвертый, поменьше, чем остальные, оказался не таким неуступчивым. Джонатан вытащил его из ряда других и начал толкать перед собой по палубе.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация