Книга Особые поручения: Пиковый валет, страница 37. Автор книги Борис Акунин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Особые поручения: Пиковый валет»

Cтраница 37

Увидев, что присяжные поглядывают на скромную девушку с сочувствием, Анисий немного воспрял духом. Может, приговор будет не так уж суров?

Однако выступление прокурора повергло его в ужас. Обвинитель – розовощекий честолюбец, безжалостный карьерист – обрисовал личность Мимочки в самых безобразных красках, подробно описал всю циничную омерзительность „благотворительной лотереи“ и потребовал для девицы Масленниковой трех лет каторжных работ и плюс к тому еще пяти лет поселения в не столь отдаленных местах Сибири.

Спившийся актеришка, изображавший в лотерее председателя, от суда был освобожден за малостью вины и выступал свидетелем обвинения. Похоже было, что Мимочке суждено отдуваться одной за всех. Она уронила золотую головку на скрещенные руки, беззвучно заплакала.

И Анисий принял решение. Он поедет за ней в Сибирь, найдет там какое-нибудь место и станет духовно укреплять бедняжку своей верностью и любовью. Потом, когда ее досрочно выпустят, они поженятся, и тогда… И тогда все будет очень хорошо.

А Сонька? – спросила совесть. В дом призрения сдашь родную сестру, никому не нужную инвалидку?

Нет, – ответил совести Анисий. Брошусь в ноги Эрасту Петровичу, он благородный человек, он поймет.

С Сонькой-то пока устроилось неплохо. Фандоринская новая горничная, грудастая Палаша, прикипела сердцем к убогой. Ухаживала за ней, присматривала, заплетала ей косы. Сонька даже слова стала выговаривать: „лента“ и „гребешок“. Авось, не покинет шеф сироту, а после Анисий ее к себе заберет, как обустроится…

Тут судья дал слово адвокату, и Тюльпанов от отчаянных мыслей временно отошел, воззрился с надеждой на присяжного поверенного.

Тот, по правде говоря, был неказист. Чернявый, с длиннющим хлюпающим носом, сутулый. Говорили, нанят неизвестным лицом в знаменитой петербургской фирме „Рубинштейн и Рубинштейн“ и будто бы даже слывет докой по уголовным делам. Однако внешность защитника к себе не располагала. Когда он вышел вперед, громко чихнул в розовый платок, да еще и икнул, Анисия охватило недоброе предчувствие. Ох, поскупился подлый Момус на хорошего адвоката, прислал какого-то замухрышку, да еще еврея евреевича. Вон как юдофобы-присяжные на него набычились, ни единому слову не поверят.

Тюльпановский сосед слева, профессорского вида бородатый господин с кустистой бородой и в золотых очках, оглядев адвоката, покачал головой и заговорщически шепнул Анисию:

– Этот все дело провалит, вот увидите.

Защитник встал лицом к присяжным, упер руки в бока и с певучим акцентом заявил:

– Ай, господин судья и господа присяжные, вы мне можете объяснить, о чем тут толковал битый час этот человек? – он пренебрежительно ткнул большим пальцем в сторону прокурора. – Я интересуюсь узнать, из-за чего сыр-бор? На что тратятся деньги честных налогоплательщиков, таких, как мы с вами?

„Честные налогоплательщики“ смотрели на развязного болтуна с явным отвращением, но поверенного это ничуть не смутило.

– Что имеет обвинение? – скептически поинтересовался он. – Некий мошенник, которого наша доблестная полиция, между нами говоря, так и не нашла, устроил аферу. Нанял эту милую, скромную барышню раздавать билеты, сказал, что деньги пойдут на благое дело. Посмотрите на эту девушку, господа присяжные. Я вас умоляю, разве можно заподозрить такое невинное существо в злодействе?

Присяжные посмотрели на обвиняемую. Анисий тоже – и вздохнул. Дело представлялось гиблым. Кто другой может, и разжалобил бы суд, но только не этот носатый.

– Бросьте, – взмахнул рукой защитник, – она такая же пострадавшая, как остальные. Даже больше, чем остальные, потому что касса так называемой лотереи была арестована и всем, предъявившим билеты, деньги возвращены. Не портите жизнь этому юному созданию, господа присяжные, не обрекайте ее на жизнь среди преступников.

Адвокат снова чихнул и потянул из портфеля ворох каких-то бумажек.

– Слабовато, – хладнокровно прокомментировал бородатый сосед. – Засудят девчонку. Хотите на пари? – И подмигнул из-под очков.

Нашел забаву! Анисий сердито отодвинулся, готовясь к худшему.

Но защитник еще не закончил. Он ущипнул себя за козлиную, а-ля граф Биконсфильд, бороденку и добродушно приложил руку к не очень свежей рубашке:

– Примерно такую речь я произнес бы перед вами, господа присяжные, если б тут вообще было о чем говорить. Но говорить не о чем, потому что вот здесь у меня, – он потряс бумажками, – заявления от всех истцов. Они отзывают свои иски. Закрывайте процесс, господин судья. Судиться не из-за чего.

Адвокат подошел к судье и шлепнул перед ним на стол заявления.

– А вот это ловко, – азартно прошептал сосед. – Ну-ка, что прокурор?

Прокурор вскочил и закричал срывающимся от праведного негодования голосом:

– Это прямой подкуп! И я это докажу! Процесс закрывать нельзя! Это дело общественной важности!

Адвокат обернулся к кричавшему и передразнил его:

– „Прямой подкуп“! Скажите, какой Катон выискался. Да дешевле было бы вас купить, господин обвинитель. Все знают, что такса у вас невелика. У меня тут кстати и расписочка ваша имеется. Где она? А, вот! – Он вытащил из портфеля еще какую-то бумаженцию и сунул под нос судье. – Всего за полторы тысячи наш прокурор изменил меру пресечения брачному аферисту Брутяну, а тот взял и сбежал.

Прокурор схватился за сердце и осел на стул. В зале загалдели, а корреспонденты, до сей минуты явно скучавшие, встрепенулись и застрочили в блокнотах.

Судья зазвонил в колокольчик, растерянно глядя в компрометажную расписку, а неприятный адвокат неловко повернулся, и из его неистощимого портфеля на стол просыпалось несколько фотографических снимков.

Что там было, на этих снимках, Анисий видеть не мог, но судья вдруг сделался белее мела и уставился на карточки расширенными от ужаса глазами.

– Я прямо-таки извиняюсь, – сказал защитник, не торопясь, однако собирать фотографии со стола. – Это к нашему сегодняшнему делу совершенно не относится. Это совсем из другого дела, о растлении несовершеннолетних.

Анисию показалось, что слова „сегодняшнему“ и „другого“ присяжный поверенный странным образом подчеркнул, но, впрочем, выговор у него был своеобразный – могло и примерещиться.

– Так что, закрываем дело? – спросил адвокат, глядя судье прямо в глаза и медленно собирая снимки. – За отсутствием события преступления, а?

И через минуту процесс был объявлен завершенным.

* * *

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация