Книга Адская рулетка, страница 68. Автор книги Леонид Влодавец

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Адская рулетка»

Cтраница 68

Отчего-то я вспомнил одну старую, брежневских времен песню. Там такие слова были: «Легенды расскажут, какими мы были…» Нет, не снилось мне все, был и перелет, и аварийная ситуация на борту, и вынужденная посадка. И перестрелка была, которая вошла в местный фольклор. Конечно, в значительно искаженном виде, но с приемлемой степенью достоверности.

— Спасибо, что рассказал, — поблагодарил я пилота. — Нам тоже, наверно, ухо востро придется держать.

— Это уж ваши проблемы. А вообще, какой козел вас в январе сюда пригнал, господа геофизики? Полевой сезон-то еще в сентябре закончился… Добрые люди давно по камералкам сидят, карты чертят, а вы среди зимы забуриваться собрались? У нас, между прочим, пока еще и морозов нормальных не было. Но если саданет — запросто можете все поотморозить.

— Работа такая, — сказал я. Конечно, информировать этого хорошего парня о том, что послал нас не «какой-то козел», а сам товарищ Чудо-юдо, было излишне.

ШЕСТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ

Со мной в Нижнелыжье прилетели пятеро. Двоих я уже неплохо знал — Валета и Ваню, суперсолдат, прошедших обработку препаратом «Зомби-8». Они со мной и покойным Васей ездили на аудиенцию к Ахмад-хану. Двое других, которых я в первый раз увидел лишь перед посадкой в самолет, были намного старше, но, несмотря на это, представились только по именам — Борис и Глеб. Подозрительное сходство имен с первыми русскими святыми как-то само собой наводило на мысль, что имена эти условные, а настоящие мне знать не положено. Чудо-юдо не комментировал, что это за мужики и какое отношение имеют к нашей конторе. Во всяком случае, судя по всему, они никаким инъекциям не подвергались. Физиономист из меня так себе, но по совокупности впечатлений кое-какое общее мнение составилось. Под мое формальное руководство были направлены очень серьезные ребята с инженерными дипломами и кандидатскими, а то и докторскими степенями, многие годы трудившиеся в разных районах земного шара, дабы закрытая отечественная наука хорошо знала о том, что новенького в загашнике у мирового империализма. Правда, у меня — да и у Чуда-юда, вероятно, тоже — были очень серьезные сомнения насчет того, что их знания смогут пригодиться в данном конкретном случае. Скорее мог пригодиться их опыт, умение анализировать и обобщать факты, собирать из кусочков нечто целое. Вместе с тем этим ребятам можно было доверить и то, что стреляет. Не промахнулись бы. Что-то подсказывало мне: господа «святые», похоже, состоят на действительной службе и прикомандированы из официальных инстанций.

Пятый, которого я тоже не знал до самой посадки в самолет, был вообще загадочным типом. Он также назвался только по имени — Богданом, но вполне мог оказаться и Селифаном, и Салливэном даже. Ощущалось, что Богдан крепко сам себя зажал, не очень уверен в своей безопасности и чего-то боится. У меня почему-то сложилось впечатление, будто он совсем недавно приехал из-за границы, причем прожил там не пару недель, а подольше. И хотя явно не был иностранцем, порядочно отвык от России. Что именно возложил на Богдана Чудо-юдо, я пока не знал. И, естественно, понятия не имел, каким боком Богдан прилегает к нашей конторе. То, что он не сотрудник СБ ЦТМО, было однозначно. Но и ко всяким солидным ведомствам он вряд ли имел какое-то отношение. Если только к МВД, да и то в качестве зека. Были какие-то черты в его лице, заставлявшие подозревать, что он имеет криминальное прошлое.

Так или иначе, но слабаков среди нас не было, и мы быстро перегрузили все наши полторы тонны пожитков в «Ми-8». Затем залезли в него сами, и потертая воздушная телега, на которой, возможно, здешний «Мимино» коров и поросят доставлял, поднялась в воздух. Предстояло преодолеть без малого триста километров и провести в воздухе полтора часа.

Я вновь принялся вспоминать, как это вдруг сделался начальником геофизического отряда какой-то экспедиции или партии.

Итак, Чудо-юдо приказал мне заниматься спортом и развлекаться чтением документов из чемодана-вьюка.

Для начала я решил бегло просмотреть и рассортировать то, что находилось в чемодане. На первом этапе разделил все на две основные группы: «писанина» и «картинки». Конечно, это было нешибко по-научному, но зато лично для меня очень понятно. К «писанине» я отнес все, что надо было читать, а к «картинкам» — все, что нужно было разглядывать. Короче, я отложил в первую группу всякие папки, тетради, гроссбухи, полевые дневники, записные книжки и отдельные листочки, а во вторую — металлическую коробку с кинопленкой, еще одну такую же с негативами на фотопленке, небольшой альбом в картонной обложке с карандашными рисунками, четыре пакета из черной бумаги с проявленными фотоотпечатками, картонную коробку со стеклянными фотопластинками-негативами. Туда же я отнес увесистую папку с картами, кроками, выкопировками и чертежами.

Однако чуть позже выяснилось, что среди некоторых бумаг, отнесенных к «писанине», содержатся и рисунки, и фотографии, и кусочки карт, и кальки, снятые с карт. Одни валялись просто так, между страницами, другие были вклеены в тетради и полевые дневники, третьи — вложены в конверты и подшиты в папки. Причем некоторые конверты были заклеены и, судя по всему, с тех пор не вскрывались. Поэтому я соорудил еще и третью группу материалов под условным названием «писанина с картинками».

Начал я с кинопленки. Насчет того, что она широкая, Родион ляпнул зря. Пленка была самая обычная, тридцатидвухмиллиметровая. Кроме того, пришлось немало помучиться, прежде чем я нашел «покадровое описание», о котором упоминал ныне покойный Родя. Оно, как выяснилось, находилось в самодельной тетрадке, сшитой суровой ниткой из шести листов самой дрянной писчей бумаги. Нашлась она, как ни странно, не в коробке с кинопленкой, где ей вполне хватило бы места, а в каком-то толстом гроссбухе, точнее, в нивелирном журнале с пикетной ведомостью какой-то трассы, записями всяких там числовых отметок и привязок, эскизными профилями участков, вычерченных на небольших листах ватмана и миллиметровки. Еще более удивительно, что тетрадка не просто лежала между страницами, а была вложена в коричневый конверт из крафт-бумаги, пришитый с внутренней стороны к толстой картонной обложке журнала-гроссбуха. Стало быть, не случайно сюда попала.

На первом листе эрзац-тетрадки действительно было начертано: «Покадровое описание кинопленки, отснятой Т.В.Кулеминым 23 июля — 18 августа 1936 года». Должно быть, эту надпись сделали уже не в тайге, а при камеральной обработке материалов экспедиции. Уж больно ровненькой и чистенькой она была. К тому же все рабочие записи в полевых условиях делали химическими карандашами, а тут явно прошлись перьевой ручкой с нажимчиками и волосяными линиями, обмакнув ее в фиолетовые анилиновые чернила. А это означало, что до того, как опечатать, содержимое кто-то просматривал. Соответственно, где-то в другом месте, например, в делах бывшего НКВД СССР, мог сохраниться какой-то доклад или рапорт насчет того, откуда взялись эти материалы.

Товарищу, который проглядывал тетрадку и написал на ней заголовок, не позавидуешь. Прочесть то, что накорябал химическим карандашом сержант госбезопасности Кулемин Т. В. на хрупкой и шероховатой желтой бумаге, было нелегко. Сам Кулемин тоже особо не потрудился над тем, чтобы как следует описать то, что снял. Наверно, считал, что пленка сама за себя скажет. Поэтому он попросту разделил все листы на три графы — и записал очень размашистым почерком всего по нескольку слов в каждой позиции.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация