Книга Ошибка "2012". Новая игра, страница 38. Автор книги Мария Семенова, Феликс Разумовский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ошибка "2012". Новая игра»

Cтраница 38

Вообще-то, солнышко посулило вернуться в Питер: Тамара свет Павловна собиралась домой. В отличном настроении и — кто бы сомневался — с победой. Коварный недуг был успешно искоренён, благополучие державы вновь пребывало на недосягаемой высоте.

— Привет-то от меня не забыл передавать? — хмыкнул Фраерман и, не удержавшись, улыбнулся.

— Ага, пламенный и революционный.

Наливайко кивнул, Коля Борода нажал на газ, и дюжина бортовых компьютеров повела «Хаммер» домой. Однако попасть туда без остановок не получилось. Едва свернули с грейдера, как впереди возникла голосующая. Причём голосующая большим пальцем, на американский манер. А что, всё правильно, джип-то родом из Калифорнии.

— Ба, знакомые все лица! Коля, тормози! — обрадовался Фраерман. — Здорово, Ерофеевна! Грибов-то много насобирала? Давай садись, подвезём!

Это была и вправду Ерофеевна. В классическом прикиде старухи из забытой деревни, то есть в чёрном платке, суконной поддёвке и кирзовых прохарях. В одной руке — эмалированное ведро, в другой — исполинская, полвагона унести, железная корзина…

— И тебе, кормилец, не хворать, — не торопясь забираться в машину, заулыбалась старуха. — Накось вот гостинец тебе, аккурат к ужину придётся… — Вытащила из корзины банку, с полупоклоном подала, кашлянула, оправила платок. — Уж покушай ты, желанный. — Снова поклонилась, кашлянула, протянула ведро. — А это вот картошечки к грибкам. Хорошая картошка, первый сорт, без фосфатов-азотов, на чистом навозе. Ты мне только после-то ведёрце верни. Уж больно хорошо ведёрце, всем ведёрцам ведро. С двойной полудой, вместительное… Не ведро — мечта. А что с тобой не поеду, не серчай. Мне нынче, касатик, в другую сторону…

Тут она как-то слишком уж молодо подмигнула Коле Бороде и, козой скакнув через канаву, растворилась в лесу.

Вместе с корзиной, напоминающей кузов от КамАЗа.

— Объявляю геронтологию лженаукой, — посмотрел бабке вслед Наливайко.

Фраерман хлопнул дверцей, скомандовал: «Поехали» — и стал рассматривать подарок.

Подарок представлял собой трёхлитровую банку с малюсенькими грибами. Закрытую бумагой и обвязанную тесьмой. Ёмкость как ёмкость, грибы как грибы, деликатесные даже на вид… а вот бумага настораживала. При ближайшем рассмотрении это оказался документ. Важный, секретный, с печатью и соответствующим грифом.

Вот чем у нас в провинции иные старухи банки с грибами закрывают.

— Коля, стопори! — глянул на рулевого Фраерман. Бережно развязал верёвочку, передал Наливайко банку. — На, Вася, только не расплескай. Такие рыжики на рынке хрен купишь… — А сам торопливо развернул и разгладил бумагу. — Ох и ни хрена же себе!

Это был действительно секретный документ. Да не ветхий от древности, из полевой сумки военных времён, а вполне свеженький. Из таких глубоко внутренних органов, что глубже не бывает. Категорический приказ. Настоятельно предписывавший всем службам МВД, ФСБ, армии и флота принять незамедлительные меры по задержанию, а то и физическому уничтожению матёрой террористки, шпионки и диверсантки Оксаны Варенец. Злодейку Варенец забыли объявить только фанатичной ваххабиткой и племянницей бен Ладена, а так всё было на месте. По мнению документа, Оксана была вооружена и опасна, владела приёмами боевых искусств и самым циничным образом выдавала себя за полковника ФСБ…

Короче, бочку варенья и корзину печенья тому, кто доставит её в центр — мёртвую или живую…

— Аф-фи-геть, — в интернетовском стиле прокомментировал Наливайко. И сморщился, как от горького. — Мотя, тесёмочку отдай… — Вернул секретную бумагу на место, старательно завязал узелок и вручил банку мрачному Фраерману. — Сожрём. С луком и маслом. И не подавимся.

Хотя за державу, по обыкновению, было обидно.

Когда они прибыли в лагерь, ужин находился в своей второй фазе — дети уже поели, а взрослые ждали отсутствующих. Правда, ложками в нетерпении особо никто не стучал. Бьянка после вчерашних излишеств продовольствовалась исключительно квасом, Мгиви с Кондратием тянули чифирь, немецкий водитель умедитировал в тонкие сферы, а Краев… Краев, по сути, пребывал практически там же — писал книгу. Песцов показывал трудным детям, как правильно снимать часовых. Варенцова с видом знатока следила за процессом, время от времени делала комментарии и даже кое-что демонстрировала непосредственно на Песцове, ввергая трудных детей в полное изумление: ну надо же, тётка с поварёшкой…

— Оксана Викторовна, сюрприз, — с ходу окликнул её Фраерман. — От Ерофеевны. Знает, старая, что солёное уважаете…

И виновато улыбнулся, понимая, что привет от родного ведомства мимо её внимания не пройдёт.

— О, грибочки, — обрадовалась Варенцова. — Рыжики… — Как и ожидал Фраерман, она сразу все поняла, но даже не изменилась в лице. — Ну, Матвей Иосифович, рахмат. Как и следовало ожидать…

В общем-то, она не очень и удивилась. Кадры хоть и решают всё, но незаменимых людей у нас ведь нет. А кошка, которая вздумает гулять сама по себе, будет заниматься этим недолго.

— Ладно, ещё поговорим на эту тему, — буркнул Фраерман и нарочито бодро спросил: — А что у нас сегодня на ужин? Надеюсь, не раки?

На ужин были макароны. В основном «по-флотски», с жареным фаршем. Только Бьянке Оксана приготовила блюдо поделикатнее — пасту с сыром. Ганс Опопельбаум вообще ничего не стал есть, заявив: «Не кошер…» Вот если бы креплах, [113] цимес [114] с курицей или гефилте фиш… [115]

Ну не гад?

— А раньше небось свининку-то уважал. На косточках, да с тушёной капустой, — заметил Коля Борода. И вопросительно взглянул на Краева. — Что это с ним? Никак осложнение?

Фраерман хмыкнул.

— Осложение?.. — на полном серьёзе задумался Краев. — Нет, думаю, всё идёт нормально. Просто у него в тонкоматериальном плане… ну, как тектонические плиты сшибаются, и сейчас наверх вылезла еврейская магия. Точнее, иудейская. А вообще у бедолаги такого намешано — хоть второго Хорста Весселя делай.

Про этого самого Хорста Весселя слышали, наверное, все. По крайней мере, уж точно слышали незамысловатый, но запоминающийся мотив сложенной про него песенки. Она звучит в каждом фильме про войну, став практически музыкальной темой немецких захватчиков, особенно в их победоносные времена. У фашистов она была популярна, как у нас — «Катюша». Ну как же, чуть не главный великомученик нацизма, отдавший жизнь за идею. Увы, стоившие один другого режимы были равно плодовиты на ложных героев. Реальный Хорст Вессель, проживший всего двадцать три года, зарабатывал сутенёрством. И погиб в случайной поножовщине с другим сутенёром. Судьбе было угодно, чтобы этот другой, Альбрехт Хеллер, оказался коммунистом. (Вдумайтесь только: сутенёр — коммунист, неплохо звучит?) Вот и всё мученичество за идею…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация