Книга Князь оборотней, страница 3. Автор книги Кирилл Кащеев, Илона Волынская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Князь оборотней»

Cтраница 3

При каждом выкрике Синяптук медведь испуганно пятился, а она наступала на него, и следом за ней шли Кыыс и храмовые стражники. Синяптук поняла, что она победила! Вот он, беглец, она нашла его, узнала, несмотря на медвежий облик.

— Вы обвиняетесь в разрушении храма Огня города Сюр-гуд и сотрудничестве с черными: шаманом Донгар Кайгалом и кузнецом Хакмаром из клана Магнитной горы! Однако, снисходя к тому, что вам только пошел четырнадцатый Долгий день от роду, а также к свойственной всем родичам медведей тупости и необразованности…

В маленьких глазках медведя мелькнула обида.

— …верховные жрицы Храма Айбанса и Дьябылла готовы дать вам возможность оправдаться и искупить свою вину…

— Если возможность — оправдаться, зачем еще что-то искупать? — спросил гулкий, слегка порыкивающий голос. — Выходит, вины-то не было.

Синяптук подозрительно поглядела на медведя — он сказал?

— Медведи, они не очень-то купаться любят, — сочувственно пробурчал храмовый стражник.

— Молчать! — бросила Синяптук. Бесстрашно шагнула к медведю — и ухватила его за мохнатый загривок. — Наговариваться тут будешь! — заорала она. — Айбанса и Дьябылла желают тебя видеть! А ну вылезай из шкуры! Будь человеком, животное! — она попыталась встряхнуть медведя, как щенка.

— Синяптук! Это не тот медведь! — взмывая в воздух, крикнула Кыыс.

Поздно. Глазки медведя заволокла алая пелена ярости. Неожиданно стремительным для такой туши движением медведь сгреб жрицу в охапку. Кинжальной остроты когти вонзились ей в плечо. Жрица закричала тонко и жалобно, как заяц перед смертью.

— Не стрелять, в нее попадете! — заорал десятник храмового отряда.

— Пламя, дура-колмасам, Пламя! — крикнула Кыыс, налетая сверху и швыряя медведю на макушку клубок Огня.

Тело Синяптук окуталось голубым ореолом. Взревев, медведь отшвырнул ее, как ребенок горячую головешку. Жрица ударилась об ствол сосны, упала в снег — под ней расплывалось кровавое пятно. Тенькнули самострелы. Медведь отскочил, стрелы кучно просвистели мимо, лишь одна воткнулась в толстую ляжку и застряла в густой шерсти. Медведь кинулся прочь.

— Взять его! — прохрипела Синяптук. — Пускайте собак!

Охотники отпустили ремни — псы кинулись. Одни со всех лап рванули назад — прочь от окровавленного снега, ревущего во тьме медведя, искрящей Пламенем жрицы. Другие, захлебываясь запахами крови, страха, азарта, с неистовым лаем ринулись за медведем.

Лай смолк, сменившись рычанием, ревом и отчаянным, предсмертным визгом. Жрица Кыыс запустила в темноту шар Огня. Прочертив пылающую дугу, шар пронесся под деревьями… Навстречу ему из тьмы вылетело тело собаки. Собака и шар столкнулись — туша осыпалась на снег серым пеплом. В мгновенной вспышке стал виден медведь. Он вскинулся на дыбы, широко развел передние лапы, точно готовился принять в объятия всю стаю. Молоденький пес-двухдневок насадился прямо на медвежьи когти. Еще одна собака забилась в снегу, медведь переломил ей позвоночник, третью разъяренный зверь сгреб лапами — оскаленная собачья башка отлетела в одну сторону, тело — в другую.

— Стража, к бою! — ворочаясь в снегу под сосной, хрипела Синяптук.

— А-а-а! — выставив копья, храмовые охотники кинулись к медведю.

— Стойте! — заорал им вслед Димдига. — Это ловуш…

Медведь вновь взревел… и их стало двое. Второй медведь вынырнул из-за деревьев. С размаху переломил копье и лапой отмахнулся от стражника. Стражник с воплем улетел в кусты, а вылез оттуда… медведь. И еще один. И еще. Громадные, как живые холмы, неслышные, как тени, и стремительные, как… как настоящие медведи! Затрещали в могучих лапах стражницкие копья, затрещали и кости… Впереди несся черный лохматый медведь, и в реве его слышались совсем человеческие интонации — точно приказы он отдавал. Взмах лапы — и медведи врезались в людскую толпу, отделив охотников от храмовых стражников.

— Умеешь отвлечь внимание, да, Хадамаха? Всегда был умен! — жрица Кыыс вытащила из складок рубахи изящный маленький самострел. Вместо обычной костяной стрелы — заостренный штырь южной стали в палец толщиной. — Извини, парень. Это у Синяптук приказ тебя живьем взять, а у меня совсем другой…

Шар Голубого огня взвился, освещая схватку. Кыыс вскинула арбалет на вытянутой руке, выцеливая черного медведя… Уголки губ ее дрогнули, словно хотели исказиться гримасой жалости — хотели, да не смогли! Кыыс рванула рычаг!

Удар кулака подбил самострел снизу, и стальной штырь воткнулся в ветку сосны. Самострел вылетел из рук жрицы… и шарахнул ее по голове! Выскочившее из подлеска существо — то ли человек, то ли медведь — ухватило жрицу под мышки и уволокло в кусты. Только пятки мелькнули.

Охотники кинулись бежать. Роняя самострелы, они мчались прочь от места, где сами стали дичью для разъяренных медведей. Только Димдига и Покчо, выставив хлипкие охотничьи копья, пытались прикрыть отступление сородичей. Храмовые стражники бежали вслед за охотниками.

— Куда? Не сметь! — с трудом поднимаясь на ноги, заорала жрица Синяптук. Ее глаза пылали так, что, казалось, сам Голубой огонь бушует под черепом. Воздух за спиной дрогнул, и кто смотрел на жрицу, тем показалось, что позади нее мелькнул смутно различимый призрачный силуэт. Жрица махнула рукой — и сноп Пламени, огромный, какой никогда не получался у нее в спокойной жизни школьной наставницы, рухнул наперерез удирающим людям. Языки Голубого огня побежали по промерзшим древесным стволам, точно те были пропитаны жиром. Снег на ветках взвился облаками пара. Голубой огонь охватил кроны. Перед людьми и впрямь была стена убийственного Пламени. Воздух мгновенно стал сухим и драл горло, как прошлодневная вяленая рыба-юкола.

Синяптук захохотала — и метнула новый клубок Огня в медведей. И еще… Еще! Черный медведь опрокинулся на спину, стараясь сбить Пламя об снег. Жалобно подвывая, медведи метались среди Огня — шерсть на них трещала и скручивалась. Горящие ветки с треском рушились вниз.

— Не нравится? — прохрипела Синяптук. — Всех сожгу-у-у! Все зверье ваше пожгу-у-у! Всю тайгу! Не сметь противиться Голубому огню и Храму его!

Хохот Пламени смолк, точно подавился.

Тайга ответила. Земля закачалась. Деревья потянулись вверх, пошли волнами, как река на перекатах… Над тайгою вставал медведь.

Это не был обычный лесной зверь. Он и медведем-то на самом деле не был! Словно прозрачный контур медвежьей фигуры прочертился на темных небесах, а внутри него было все: и мрачные елки, торчащие, как лохматая шерсть, и трепещущие лиственницы, как подшерсток. И сверкание оскаленных зубов, сложенных из звезд! Неимоверный медведь поднял лапу… Над пылающим лесом нависла тьма, более черная, чем самая темная Ночь! Темнота эта ринулась вниз, и удар обрушился на землю, вбивая в нее бушующий Голубой огонь. Земля содрогнулась!

— Хозяин тайги Дуэнте! — падая в снег, завопил Покчо.

Из-под лапы разъяренного духа вывернулось что-то мелкое… Роняя искры Голубого огня, жрица Синяптук полетела прочь. Дуэнте взревел — будто тысячи огненных потопов чэк-наев прорвались на среднюю Сивир-землю! Хозяин леса махнул лапой, как медведь, ловящий муху. Когти-молнии полыхнули во тьме небес. Муха оказалась неожиданно шустрой. Синяптук вильнула в воздухе, синей дугой промелькнула в небе и скрылась вдали. Хозяин леса взревел снова. Ломаясь, как тонкие веточки, рушились старые сосны. Хозяин леса топнул — и его лапа нависла над сбившимися в кучу охотниками…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация