Книга Князь оборотней, страница 7. Автор книги Кирилл Кащеев, Илона Волынская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Князь оборотней»

Cтраница 7

Хадамаха недобро усмехнулся, скаля крупные желтоватые зубы. Кыыс повернулась и, босыми пятками по золоту, ринулась прочь с поляны. Сзади глухо ударили тяжелые лапы — медведи кинулись за ней. Но жрица уже проскочила между увешанными золотом деревьями… и стремительно взвилась в воздух.

— Ага! — торжествующе завопила она, когда сорвавшийся с ее ладони Шар взорвался перед медвежьей мордой, проплавив в снегу черное пятно. Может, на поляне Золотой Бабы даже Голубой огонь не смеет убивать, но стоило выбраться за это золотое кольцо, как все вернулось! Сейчас она им покажет! Беспорядочной толпой медведи вывалились с заповедной поляны… завертели тяжелыми башками… Лавируя между ветвями, жрица отлетела подальше. Пусть отойдут хоть на пару шагов, тут-то она их и накроет!

Тут-то ее и накрыло! Нечеловеческая, раздирающая боль, которую, наверное, могут испытать лишь те, кого едят заживо, вспыхнула в ноге! Жрицу выгнуло дугой, Огненный шар вывалился из ее рук, плавя снег. Проламывая ветки, Кыыс ухнула в талую лужу. Боль раздирала ее в клочья, заставляла кричать, не помня ни чести, ни достоинства жрицы, выть, биться… Она не видела, как, выступая из темноты, идут к ней медведи — громадные, неотвратимые… Боль застилала глаза красным Огненным покрывалом. Единственное, что она смогла, — извернуться всем телом и, подтащив собственную ступню к самым глазам, увидеть источник расползающейся по всему телу боли.

Кыыс закричала так, что предыдущие ее вопли показались тихим шепотом. На мизинце ноги была намотана тонкая золотая проволока. А под этим едва заметным золотым колечком нога гнила. Как гниют трупы, брошенные на летней жаре! Гниль уже захватила пальцы и расползалась по ступне. Кожа чернела, обвисала смердящими лохмотьями и лопалась, из-под нее вскипала бурая жижа. Ломая ногти, Кыыс вцепилась в тонкий золотой ободок. Плоть со ступни отвалилась, ляпнувшись в талый снег вонючим куском. На ее месте показалась кость — белая, голая, точно обглоданная! Ногти Кыыс скребли по кости — но проклятое кольцо не снималось, золотой ободок врос намертво! Нога начала раздуваться, кожа почернела и истончилась, норовя вот-вот лопнуть, смрад ударил в ноздри…

Медведь наклонился к корчащейся на земле жрице, с интересом повел носом и… толкнул ее лапой. Волосы Кыыс взъерошило дыхание жаркой пасти.

— Оставьте ее! — позвал с поляны усталый голос.

И медведи пошли обратно. Мимо Кыыс, как мимо падали, неинтересной даже для уважающих мясцо с душком детей леса. Последний скрылся среди деревьев Золотой поляны.

Кыыс поползла. Цепляясь пальцами за снег, волоча за собой неподвижную, как колода, ногу и воя от нестерпимой боли, она ползла к поляне Золотой Бабы. Полоса черного гноя оставалась за ней в белом снегу. Увешанные золотом деревья были далеко. Бесконечно далеко. Кыыс казалось — она и не отлетела почти, но ползти обратно пришлось вечность. И еще одну. Вытянуть руки. Подтянуться. Вытянуть руки, опереться… Еще на локоть вперед… Еще… Нижняя ветка, обкрученная толстой золотой цепочкой, больно хлестнула по лицу. Кыыс зарычала на нее, глупо и бессильно, как раненое животное, и безнадежно поглядела на скопившийся под корнями сугроб. Переползти через него сейчас было все равно что перебраться через горы Сумэру. Кыыс глухо зарыдала, понимая, что просто сгниет здесь, в одном локте от спасения.

Крепкие руки ухватили ее под мышки и рывком протащили сквозь сугроб.

— Сейчас… — сказал Хадамаха, сваливая жрицу у костра. Та скорчилась в клубок, подвывая от невыносимой боли. — Мне тут Донгар мазь оставил — все как рукой снимет! Рукой черного шамана…

С трудом разлепив смерзшиеся от слез ресницы, жрица глядела, как Хадамаха наклоняется над ее ногой, втирает что-то… куда, в голую кость? Заматывает чистой мягкой шкуркой — нога стала походить на толстый тюк. Жрица вцепилась пальцами в коленку — хотя бы то, что поверх повязки, осталось живым!

— Что ж вы так, жрица Кыыс? Неужто не слыхали, что с поляны Золотой Бабы ничего брать нельзя — заживо сгниешь?

— Я и не брала… ничего! — ломким от боли голосом выдохнула Кыыс — мазь черного шамана наверняка была еще одной черной подлостью! Ногу по-прежнему крутило и дергало, точно ее все Хадамаховы медведи разом жевали. — Ты нацепил то колечко, когда я была без сознания! Это все ты!

— Конечно, я, — кивнул Хадамаха. — Я гонялся по всему Сивиру, я из самострела целился, я Огнем кидался… Я на вашу силу, жрица Храма, нашел другую силу. С вами ничего не случится. — Хадамаха встал, обтер руки снегом, точно брезговал прикосновением к Кыыс. — Конечно, пока вы здесь, на поляне. Ну а отойдете хоть на шаг — снова будете гнить заживо. Снять колечко тоже не удастся. — И он принялся собираться.

— Ты… оставляешь меня здесь? С ними? — в ужасе оглядывая поляну, прошептала Кыыс.

— Они тоже уходят, — продолжая паковать вещи, рассеянно обронил Хадамаха.

Один за другим медведи поднимались и уходили с поляны. Их темные туши скрывались между деревьями. Только черный здоровяк остановился возле Кыыс и ткнул ее лапой, опрокидывая навзничь. Вздохнул — кажется, жалел, что столько свежего мяса пропадает, — и тоже ушел.

— Я сдохну с голоду! — взвизгнула Кыыс.

— Я вырубил ухоронку с юколой, там, в земле.

— А потом? — завопила Кыыс.

— Сюда ходят люди, — терпеливо объяснил Хадамаха. — Часто. За помощью к Золотой Бабе. У них всегда есть припасы, просите их, они поделятся.

— Ты… просто гнусь, Хадамаха! Грязная, подлая таежная гнусь!

На краткий миг пальцы Хадамахи, увязывающего припасы в плотный тюк, замерли, он коротко выдохнул… и все так же ровно ответил:

— Конечно, для достославной жрицы много удобнее, если б я и впрямь был добрым, благородным, наивным мальчиком. Пеньком таежным, умгум?

— Сними это проклятое кольцо! Выпусти меня отсюда немедленно! — завопила Кыыс, бросаясь к нему.

Мягкий, совсем не злой, даже бережный толчок заставил ее плюхнуться на золото.

— Я тут подумал — не понравится мне, если ваш Храм будет везде и всюду, и никакого продыху от него не останется вовсе, — пояснил Хадамаха и начал раздеваться. Снял куртку, затолкал ее в тюк и принялся стаскивать штаны. — И если Королева получит Рыжий огонь — не понравится, а еще больше — если ей достанутся Донгар с Хакмаром. — Ничуть не стесняясь, он разделся окончательно и закинул узел с пожитками на голые плечи. — Так что придется вам, жрица Кыыс, пожить тут. Ничего. Привыкнете. — Он повернулся и пошел прочь с поляны.

Это что же, он вот так вот прямо возьмет и уйдет? А она останется здесь? Насовсем? Кыыс вовсе не собиралась говорить, но другого выхода не оставалось:

— Твой дружок Хакмар точно Королеве не достанется! Синяптук его убьет! По приказу верховных!

Сработало! Хадамаха замер… Потом медленно повернулся к Кыыс. И смотреть ему в лицо было страшно! Словно невидимая рука сминала человеческие черты и лепила на их месте медвежий оскал, крохотные глазки из-под выпуклого лба, густую шерсть на щеках…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация