Книга Короли в изгнании, страница 107. Автор книги Макс Мах

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Короли в изгнании»

Cтраница 107

– Что-то происходит, – сказал он, маскируя за видимостью спокойствия чувство неуверенности, которое в последнее время стало, пожалуй, слишком часто посещать Игоря Ивановича. – Вы не находите, генерал?

– Нахожу. – Скиршакс задумчиво рассматривал девушек за столиком у колонны. – Но нам все равно ничего не скажут. Пока или вовсе. Я правильно сказал? Так говорят?

– Говорят, – успокоил его Кержак, любовавшийся Тэтой. – Правильно.

– Как вы полагаете, Игорь, не пригласить ли нам дам? Им ведь тоже сейчас нечего делать.

– Давайте, – сразу согласился Кержак, получивший уже – две улыбки от Тэты и полагавший, что в его возрасте от такого счастья не отказываются. Счастье. Именно что счастье, как это ни смешно. Тэта была не просто молодой и красивой женщиной. Тэта была прелесть. Нет, не так. Тэта была такой прелестью, какой Игорь Иванович в жизни не встречал. Это было особое, очень специальное диво, со стальным стержнем внутри и потрясающей наружностью.

Скиршакс кивнул, встал и неторопливо направился к мечам.

«Мечи! – усмехнулся про себя Кержак. – Это же надо! Мечи. Меч!»

Он перевел взгляд с девушек на гвардейца и снова усмехнулся:

«Н-да… Ну что тут скажешь?»

У Скиршакса была весьма своеобразная походка. Он так и не научился ходить по-человечески и шел сейчас своим особым гвардейским шагом, который представлял собой сложный гибрид «боевой побежки» и парадно-церемониального шага. Такая манера ходить, как уже знал Кержак, отличала всех Гарретских Стрелков, так же, как и выводившая его из себя манера говорить сквозь зубы, не разжимая челюстей. Впрочем, с этим последним недостатком Скиршакс как раз справился, а вот ходить по-людски так и не научился. Теперь все не занятые каким-нибудь полезным делом посетители и работники кафе буквально пялились на Скиршакса, как на невидаль заморскую, пытаясь, вероятно, понять, каким таким особым видом спорта занимается этот высоченный мужик?

Между тем Скиршакс дошел наконец до девушек, улыбнулся, наклонившись вперед с грацией спортсмена и лоском аристократа, каковым он в принципе и был, и сказал что-то приятное феминам, от чего те разулыбались, а Тэта послала Кержаку третью улыбку. Через секунду – без суеты, разумеется, и даже видимости поспешности – мечи королевы переместились за их столик. Был сделан дополнительный заказ – шоколад, еще раз шоколад и коньяк, разумеется, – и время понеслось вскачь. С девушками два часа пролетели, как одно длинное сладкое мгновение, наполненное теплом, смехом и алкогольными парами, смешивающимися с феромонами. Но внутренний сторож не дремал, и в какой-то момент Кержак понял, что сказка закончилась, потому что вышло время. Как видно, бес времени сидел не только в нем. Кержак поднял взгляд на Скиршакса, а тот уже, оказывается, искал глазами его глаза. И девушки как-то сразу подобрались. Одним словом, время.

– Вероятно, нам пора идти, – рассудительно сказал Игорь Иванович и, достав из кармана портмоне, стал вынимать и выкладывать на стол бумажные денежные знаки Российской Федерации.

Оставив деньги на столе, они все вместе вышли из кафе, а затем и из гостиницы и через несколько минут уже увидели стоящие на набережной канала машины эскорта. Чалик, которого иначе, как по фамилии, никто не называл, и второй водитель – Гера Дорофеев, которого, напротив, все звали просто Герой, курили у парапета. Все правильно, солдат курит, служба идет, но Кержака это насторожило и даже встревожило. Катя сказала, два часа, и эти два часа только что, в эту самую секунду, истекли. Он бросил взгляд на часы и удостоверился в том, что чувство времени не подвело его и теперь. Конечно, и Катя и Вика могли постоять за себя и сами, но он чувствовал себя ответственным за их безопасность и соответственно не тревожиться просто не мог. Служба такая. Вот и все.

«Глупости, – сказал он себе, непроизвольно обшаривая пространство вокруг себя ищущим взглядом. – Катя не обещала вернуться через два часа. Она сказала, часа через два, кажется. А это не одно и то же. И потом, что с ними может случиться?» Действительно – что? Питер не Бомбей какой-нибудь, а Катя с Викой не Красные Шапочки в дремучем лесу.

«Да и не завидую я тому волку», – успокаивая себя, подумал Игорь Иванович. За сорок девять дней своей новой службы («И двух месяцев нет!» – покачал он мысленно головой) Кержак успел многое увидеть и понять про этих людей вообще и про королеву Катю («Или все-таки Лику?») – в частности. Но сейчас, на набережной канала Грибоедова, вспомнился ему один конкретный день. Возможно, причиной тому было присутствие здесь Таты и Скиршакса, но также возможно, что дело было в силе и первичности впечатлений того дня. Он вспомнил («Такое разве забудешь?») – свой первый день на крейсере.

«Шаис», тогда это был еще просто «Шаис», напомнил он себе.


Это случилось уже после авральной эвакуации, так некстати прервавшей беседу старых разведчиков; и после того, как неопознанный корабль был наконец опознан и оказался яхтой королевы со странным названием «Чуу»; когда улеглись страсти, и стало понятно, что ничего трагического не произошло и можно возвращаться «домой». Но Катя решила, что торопиться некуда, и объявила двенадцатичасовой тайм-аут на «тихий отдых и сон». И вся их сильно разросшаяся за последние сутки компания – дело было как раз после прибытия «Шаиса», да и с «Чуу» народ подвалил – отправилась обедать. Ну, просто сказать, обедать, значит, ничего не сказать. Кержак и так уже находился в состоянии тяжелого обалдения от всех впечатлений дня, доставшихся на его долю. Здесь было все – и новые лица, и открывшиеся ему нечаянно или намеренно сложные и непонятные отношения, связывающие между собой этих более чем неординарных людей и… не людей. Не людей тоже. И непростой разговор с Йёю и Скиршаксом, так неожиданно прерванный тревогой. И Тата… И Тата, конечно. Тата в первую очередь, наверное. Но ведь был еще и взлет на инопланетном космическом челноке, и полет сквозь атмосферу в черное ничто открытого космоса, и крейсер, огромный, как город, звездный крейсер, прячущийся от земных наблюдателей на темной стороне Луны, и… Да что говорить? И можно ли перечислить все впечатления, обрушившиеся тогда на Кержака штормовой волной и не убившие его по чистой случайности? Так что обалдение его было вполне понятным и простительным, но день еще не закончился, этот длинный день, начавшийся, по сути, накануне. Теперь на повестке дня стоял Обед. И это был действительно Обед с большой буквы. Здесь поражало все. И обеденная зала, перед которой меркла роскошь Эрмитажа и Версаля («И это боевой корабль?»), и фантастические блюда («Вероятно, это съедобно, а это?»), и сервировка, и слуги («Рабы?!» – ужаснулся тогда Кержак), и музыка. Очень странная, непривычная, но при этом какая-то знакомая, что ли? Как будто бы слышанная когда-то где-то, забытая, но не вовсе чужая.

На таком Обеде, что, впрочем, не удивительно, Кержак присутствовал впервые.

«Теперь и помереть можно», – сказал он себе тогда, но при этом знал, что лукавит. Теперь-то как раз помирать и не стоило. Не хотелось помирать. Хотелось досмотреть эту сказку до конца. Ну пусть не до конца, а сколько позволят, но чтобы подольше… Подольше!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация