Книга Чудеса специальным рейсом, страница 44. Автор книги Марианна Гончарова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Чудеса специальным рейсом»

Cтраница 44

Они все разбежались смотреть, откуда Павлику может грозить опасность, и нашли – из старого магазина напротив площади, где запланировано с народом встречаться, там, на чердаке, слуховые окна. Ночью нашли завмага, приволокли полудохлого от страха в магазин, еще полночи искали ключ от чердака, на чердак влез один из охраны и там сидел на протяжении всего визита. А завмагу велели хранить молчание. И тот во время встречи стоял у магазина бледный и таинственный, как разведчик Абель, чрезвычайно гордый от возложенной на него миссии хранения государственной тайны о том, что на чердаке скрюченный ниндзя из премьерской охраны сидит с мышами и подсматривает…

Кстати, если бы Павлик умел читать знаки или в его кортеже был хоть самый завалященький Глоба, то он бы не мешкая поторопился отсюда слинять, не дожидаясь рассвета. Но он целеустремленно ехал окончательно терять у нас свое доброе, но уже изрядно подпорченное имя. И потерял.

Словом, приехали в ближайшее село, оно практически на самой таможне стоит и с центральной площади как раз вагоны с лесом видны как на ладони…

И Павлик старался быть приятным, но у него плохо получалось. Знакомо как-то посверкивая очочками, вякнул, мол, здравствуй, мой народ!!! А народ скептически в ответ:

– Ну?

Павлик растерялся – что «ну»?! Что «ну»?! Величавый такой, царственный, куда там королям, галстучек пальцами приглаживает, стоит колбасой, с носков на пятки качается. Нервно.

Актив областной с дополнительным воодушевлением подпрыгивает, башкой кивает, улыбается, народ взбадривает, а народ местный, он у нас с достоинством, знает, кто всех этих ребят кормит, не особо себя утруждает приветливостью:

– Мерси, – говорят, – мы и не таким отказывали…

И тут на площадь корова вышла. (Вот абсолютная правда. Есть и фотография коровы на фоне премьер-министра и областного актива. Есть!) Ну вышла и вышла. А что? Красивая гладкая корова, черно-белая, «голштинофриз» порода называется. Вышла, пожевала чего-то меланхолично, оглядела всех прилежно ласково, кормилица, навахляла теплую дымящуюся кучку и побрела себе, легкомысленно помахивая хвостом, через всю площадь домой на вечернюю дойку…

Народ посмеялся, пожал плечами и стал расходиться, чего ждать-то: дороги румынские короли оставили, таланты – Пушкин, дома – Карбышев, красоту и ум – предки, погоду – Боженька наш великодушный… Чего от Павлика ждать-то?

Да! А бревна – не, не отдали. Нет. Нам самим строить и строить. Лучше нам не мешать.

А Павлик вскоре был арестован.

Потому что кто к нам с мечом… Поняли? Лучше не надо. Мы мирные. Но наш… как его, бронепоезд, да? Ну типа… Тока так!

Если верить в чудеса

Рассказ о Лесике Райгородецком и военной тайне, а также о Рыжей Капе, которая верила в чудеса и неожиданно для всех удачно вышла замуж, но совсем не за Лесика Райгородецкого, хотя многие у нас на это рассчитывали, и потом уехала жить в Германию и работает сейчас в Берлинском цирке. Великаном.

Девушки, надо верить в чудеса. Вот смотрите, что расскажу.

Вот Капа. В Капе два метра роста, размер обуви сорок три, огненная шевелюра и плечи, как у Тофика Саакяна. Такой есть у нас один Тофик, шашлычник – у него плечи размахом метра полтора. Капа в нашем городе крупная знаменитость. И крупная, и знаменитость. Великий иллюзионист из Германии Йоганн Шлосс на представлении в цирке ее, Рыжую Капу, перепиливал напополам, как сервелат. Было, было…

В маленьком городе ведь знаете как? Девушке уже двадцать пять, и весь город волнуется, что она замуж не выходит. А кавалер-то измельчал. И ростом, и щедростью. Клеят девушку на пиво. Или на шоколадный сырок. И говорят о чем? Все разговоры заканчиваются словами: «убил и съел». А Капа девушка хоть и большая, но образованная, чуткая и конфузливая.

Тут мадам Вайсман, добрейшая женщина… Помните мадам Вайсман? Да-да, та самая мадам Вайсман, у которой в жизни были только две большие любви: летчики и моряки. Вот она и познакомила Капу с Лесиком Райгородецким.

И что Лесик? Нет, он абсолютно нормальный. Конечно, трудности восприятия мира есть. Это есть. Трудности, проблемы. Словом, у него с обществом тотальное взаимное непонимание. Лесик не понимает мир. Мир не понимает Лесика…

Случилось, чего все ожидали. Лесика Райгородецкого отчислили из армии ровно через год после призыва. То есть до статуса полного защитника Отечества Лесик недорос. И поскольку он прослужил все же половину срока, то скромно, но с гордостью называл себя полузащитником Отечества.

А выгнали его из армии за то, что он пытался сначала купить, а потом продать военную тайну. По сходной цене. Лесик, когда призывался, имел об армии неотчетливое представление. И был абсолютно уверен, что, когда придет срок, после присяги на верность народу, его заведут в отдельную комнату, и какой-нибудь значительный генерал наконец-то расскажет ему военную тайну. На ухо. Шепотом. То есть сдаст ее, военную тайну, Лесику на хранение. Нет, ну а как?

Ну и стал Лесик ждать, готовиться. Вот уже и присяга прошла. Мама Лесика специально приезжала в часть Лесиком погордиться, поплакать. И папа. И братик Сева. Так что было кому присягу на верность давать. Хотя и родители, и Севка Лесику и так поверили бы. Что уж там. Тем более – после присяги в клубе Лесик, такой бравый в форме, в хоре пел песню, где заверял родственников, что, когда поют солдаты, могут спать спокойно не только дети, но и остальные члены семьи. Семья Райгородецких, конечно, немножко засомневалась, потому что кто же может спокойно спать, когда Лесик голосит таким дурным голосом. Это выносливые нервы надо иметь, чтобы спать под такой вокал!..

Ну вот… Столько всего произошло, а тайну ему всё не рассказывают. Лесик стеснялся спросить у товарищей, рассказали им тайну или нет. Стал заглядывать в глаза командирам, подмигивать иногда таинственно: мол, не забыли ли вы, отцы-командиры, обо мне, Лесике Райгородецком? Наконец понял, что о нем, конечно, не забыли – просто ему не доверяют.

И решил Лесик добыть эту тайну самостоятельно. Если так не дают. Может, ему просто не хватило, призыв-то большой. Ну, словом, решил купить. А поскольку в службе он был уже слегка разочарован, а предприимчивостью страдал с детства – тут же стал искать покупателя на еще не приобретенную военную тайну. И вечером, попросившись на доклад к командиру, стал помаргиваниями и подмигиваниями намекать, что, если ему наконец расскажут военную тайну – его благодарность не будет иметь границ. И что если они вдвоем с командиром это продадут в хорошие и добрые руки, что особо подчеркивал Лесик – именно в добрые руки, то прибыль можно и поделить. Пополам.

Командир, ужаснувшись возможностям Райгородецкого и безграничности его фантазии, тут же его из армии выгнал. По состоянию здоровья. Якобы зрения.

Лесик вернулся домой полузащитником. С двумя наградными значками, между прочим. Первый – за то, что не бегал в самоволки. Второй – за то, что девушек не водил.

Вот этот вот Лесик и пошел знакомиться с Капиными родителями и то ли по простоте своей, то ли от жадности понес им в подарок не цветы, например, не коньяк или, на худой конец, конфеты. Этот Лесик торжественно преподнес им газетный сверток, где покоилось тело мороженой курицы. С огромными ярко-желтыми когтистыми лапами. И судя по жилистости, эти преклонные лапы немало походили на своем веку… То есть откровенно намекнул, что раз Капа у них такая огромная, то нуждается в питании. А тонкости – фрукты, духи, маленький томик стихов с золоченым обрезом – это для нормальных.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация