Книга Болезнь, или Современные женщины, страница 11. Автор книги Эльфрида Елинек

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Болезнь, или Современные женщины»

Cтраница 11

Хочет накинуться на Хайдклифа, они борются друг с другом. Хайдклиф начинает уступать.

Хайдклиф. Боже мой, куда я дел мои четки? Они в другом костюме! Эмили, ты должна всегда перекладывать содержимое карманов, когда я меняю костюм. (Задыхаясь.) Эмили! Прекрати! Боже мой, если на этот раз ты победишь, я в течение долгого времени не смогу посещать понравившиеся мне спортивные площадки!

Он долго копается и, наконец, в последний момент, когда Эмили уже добралась до его шеи, находит крест четок. Поднимает его к лицу Эмили. Она с шипением отступает назад, закрывая лицо рукой. От нее поднимается дым.

Епископ-суффраган Кнетцль лично освятил в Альтетинге. Я состою в правильной партии. К счастью здравствуй.

Разгневанно, но при этом пожимая плечами, Эмили возвращается к столу и выбирает себе новую склянку с консервированной кровью.

Эмили, ты знаешь, во сколько мне твое хобби в год обходится?

Эмили. Теперь я отправлюсь куда-нибудь еще. К счастью, я слышала, как по радио намекнули на массовую аварию. Готова каша, стол накрыт. Хайдклиф, когда-нибудь мы поссоримся.

Эмили уходит в сторону могильных крестов. Она быстро взбирается на холм. Хайдклиф смотрит ей вслед, качая головой.

Хайдклиф. И все-таки мне кажется, что эта маленькая женщина испытывает к людям скорее любовь, чем ненависть. И одета всегда так аппетитно. В нашей профессии это альфа и омега. До свидания! Мне остается воспоминание. Сострадание — было бы слишком сильно сказано. Рядом со старцем стоит ребенок. Они оба растут и не вызывают опасений. Граждане, станьте годными в пищу! Гражданские инициативы, наслаждайтесь пригодной жизнью! В лесу эхо у себя дома. Сегодня весело. Я закрываю окно. (Закрывает окно.)

В кабинете становится темно. Над ландшафтом некоторое время сохраняется красный отблеск, затем постепенно гаснет.

Занавес.

2

1

1. Теперь сцена выглядит следующим образом: врачебный кабинет исчез, на его месте появилась миленькая спальня в стиле 1950-х годов — супружеская кровать с общей задней стенкой, тумбочки, лампы, радио и т. п. Только вместо кровати — стильные, в духе 1950-х, гробы, наполненные землей. Идиллия. Ландшафт справа — прежний, но теперь он залит жутковатым сумрачным светом. Много могильных крестов или плит. Время от времени над ландшафтом пролетает уже знакомая нам летучая мышь. Время от времени над сценой кружит неприметная птичка и кричит. Вот так хорошо. Спасибо. Слева, в супружеской кровати, уютно устроились Эмили и Кармилла, последняя в бигуди. Поперек гроба Эмили лежит доска, на ней — дорожная печатная машинка. Хорошо видны две морозильные камеры. «Семья».

Кармилла. Эмили, теперь твои зубы выглядят так мило! Просто очаровательно. Может быть, мне тоже такие сделать? Кто твой косметолог? В твоем лице он вновь создал вечное произведение искусства — человека.

Эмили (рассеянно). Останься здесь и поди прочь! Живи вечно! Умирай мало! Дай покой!

Кармилла. Не понимаю, что ты имеешь в виду. Все представляется веселым, если вечность длится достаточно долго для того, чтобы успеть ею насладиться. Я тяжело больна.

Эмили. Телефон может спасти жизнь!

Кармилла. Лично меня не устраивает, что некоторые люди закрывают перед нами окна. Насколько лучше было бы, если бы они не делали тайны из своих близких отношений. Следует впустить в дом здоровый свежий воздух.

Эмили. И нас. Это создаст фундамент. Корпорация выращивает нечто и заносит это в книгу.

Кармилла. Они должны стать просторными, полными воздуха и света, великодушными. Они должны дышать. Они должны непринужденно одеваться и раздеваться у открытого окна. С полным правом они должны надеяться на лучшую погоду. Они должны разглядывать небо, не замечая нас. Мы придем. Мы придем. Они должны выставлять наружу свои недоброжелательные уши. Изучая воздух, они должны осознать, что все взаимосвязано. И тогда мы придем. Позвоните нам. Позвоните нам как можно скорее! Наш ежедневник полон, как гнездо.

Эмили. Так вот как ты представляешь это себе. Ты, с твоими долгоиграющими таинствами!

Кармилла. Точно. А еще они роются в пище на постоялом дворе. Они не боятся нарушить естественный порядок. Исполняя в походе песню, они топают ногами, не заботясь о покое животных. Провиант мы берем с собой. Поэтому мы не зависим от людей и их ресторанов.

Эмили. Мы — независимы. Мы — не покойники, Кармилла! Запомни это, наконец! Мы не можем позволить себе откровения. Досадно, но наше существование лишено стиля. Мы лишь псевдопокойники. Мы — ужаснее всех. Ты умерла при рождении шестого ребенка! Запомни это! Мы не принадлежим ни смерти, ни жизни! Нас так просто не воскресишь.

Кармилла. Ворот твоей ночной рубашки уже немного загрязнился. Я его сейчас застираю.

Эмили (настойчиво). Кармилла, пойми же, мы есть и нас нет! Я, например, прихожу из длинной трубы — из прошлого. Меня завлекает сюда святая трапеза, я беру пищу от живаго. И мне тоже очень приятно!

Кармилла. Это я поняла. Мы — фурии на раскаленных рельсах, на страшной скорости мы заходим на невидимый вираж. Стой, кто там? Немецк искусство! Добр немецк искусство! Дуэт!

Эмили. Беспомощный жест дворовой собаки в сторону дома. Мы смеемся над сотворением. В то, время как мужчина — это ему так кажется — избран, чтобы дать женщине окончательный покой. Он это утверждает.

Кармилла. Я прочитала: Сыроскандал. Масловокал. Матерефекал. Смехотворные создания.

Эмили. Теперь, когда природа окончательно умерла, ее начали активно воспевать. Стихи и романы в необозримом количестве валятся с возведенных ими трамплинов. Мы есть и нет.

Кармилла. Но это же лучше, чем быть совершенно мертвыми, разве не так? Это же гораздо милее!

Эмили. Я ухожу. А потом вытаскиваю себя, все снова и снова. Без помощи ассистента. Моя добыча должна касаться земной коры и усваивать уроки истории, которая частично была истинной. Толпу покойников невозможно охватить взглядом.

Кармилла. Этого я совсем не боюсь. Мне представляется, что все они мирно лежат друг подле друга. Старики рядом с детьми. Лес шумит. Его нам часто описывают.

Эмили. С пылом новичка разделить двоих старших детей на порции при помощи электропилы — это перебор. Не следовало их сразу варить и замораживать. Морозильная камера уже трещит. Наслаждение дарит свежая кровь.

Кармилла. Ошибка начинающего. Теперь, потерпев ущерб, я поумнела. Мой расчлененный ребенок находится под охраной холодной матери. Подобающее хранилище. Два хранилища! Материнское тело слишком недолговечно. Теперь я быстро продвигаюсь вперед в этой комнате. Я сижу. Я вижу нечто вне своей новой постели. Мои мысли все еще торчат, как кол в полу, они неподвижны. Они отстают от моего тела. Я дышу. И тут же не дышу. Я дружелюбна в эпоху перемен. Поэтому она мне улыбается.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация