Книга Бегуны, страница 27. Автор книги Ольга Токарчук

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Бегуны»

Cтраница 27

Дальше — руки, ноги, желудки и сердца. Каждый экспонат аккуратно покоится на блестящем лоскутке шелка жемчужного цвета. Почки вырастают из мочевого пузыря словно пара анемонов. «Нижняя конечность и ее кровеносные сосуды», — гласит надпись на трех языках. Сеть лимфатических сосудов нижней части живота, лимфатические узлы, звездочки, брошки, которыми неведомая рука разукрасила монотонный рисунок мышц. Ювелиры могли бы позаимствовать узоры у сетки лимфатических сосудов.

В центре этого воскового собрания — модель номер 244, самая красивая, та, что так заинтересовала мужчину в очках без оправы, — в следующее мгновение она привлечет мое внимание на целых полчаса.

Это лежащая женщина, тело ее почти не нарушено: вскрыт только живот, демонстрирующий нам, паломникам, размещенную под диафрагмой систему размножения, матку в чепце яичников. Тут тоже проставлена меховая печать пола — и совершенно напрасно. Кто бы усомнился, что это женщина? Холмик лона старательно прикрыт имитаций волос, а ниже скрупулезно воспроизведено отверстие вагины, которое трудно разглядеть, разве что кто-нибудь очень настойчивый не постесняется присесть на корточки рядом с маленькими ступнями с розовыми пальчиками — подобно тому мужчине в очках. Хорошо, что он ушел, думаю я, теперь моя очередь.

Светлые волосы разметались, веки опущены, губы полуоткрыты, так что видны кончики зубов. На шее — нитка жемчуга. Меня поражает абсолютная невинность ее легких — гладких, шелковистых, расположенных почти под самым жемчугом, сигаретный дым им явно незнаком. Эти легкие могли бы принадлежать ангелу. Рассеченное поперек сердце открывает свою двойную природу, оба желудочка вымощены красным велюром, подготовленные для монотонной работы. Печень накрывает желудок большими полнокровными губами, видны почки, мочеточники, напоминающие опирающийся на матку корень мандрагоры. Матка — приятная глазу мышца, ладная и гармоничная, трудно себе представить, чтобы она блуждала по телу, вызывая истерию, как считалось некогда. Не подлежит сомнению: органы тщательно упакованы в тело, приготовлены для долгого путешествия. И рассеченная вдоль вагина также открывает свою тайну: короткий туннель, заканчивающийся тупиком и кажущийся совершенно бесполезным, поскольку не ведет дальше внутрь тела. На конце — тупик.


Я подошла к окну и, присев на жесткую скамью, оглядела молчаливую толпу восковых моделей. Устало растрогалась. Что за мышца обручем стискивает мне горло, как она называется? Кто придумал человеческое тело и — следовательно — имеет на него вечные авторские права?

Путешествия доктора Блау I

Волосы с проседью, седая бородка летит на конференцию, посвященную консервации анатомических препаратов, в первую очередь — созданию пластинатов [48] человеческих тканей. Блау поудобнее устраивается в кресле, надевает наушники и слушает кантаты Баха.

У девушки на снимках, которые он напечатал и взял с собой в поездку, смешная прическа: сзади, на затылке, волосы ровно подстрижены, а спереди оставлены длинные прядки, касающиеся обнаженных плеч и кокетливо заслоняющие лицо — видна лишь четко очерченная терракотовая полоска губ, нарисованных на гладкой поверхности лица. Блау все это очень понравилось — и губы, и тело: небольшое, крепкое, с маленькой грудью, аккуратными сосками, рельефно выделяющимися на бархатистой плоскости грудной клетки. Худые бедра и довольно массивные ляжки. Его всегда привлекали крепкие ноги. «Сила — в ляжках» — это могла бы быть его персональная, 65-я гексаграмма [49] . Женщина с мощными ляжками — словно Щелкунчик, думает доктор Блау. Входя внутрь, не рискуешь быть раздавленным. Входя внутрь, не чувствуешь себя сапером.

Это его возбуждает. Сам он небольшого роста, худой.

Когда Блау фотографировал обнаженную девушку, его охватило возбуждение. Поскольку он тоже был раздет, это постепенно делалось заметно и даже вполне очевидно. Но доктор Блау нисколько не был смущен — лицо его скрывал фотоаппарат, отчего профессор ощущал себя этаким механическим минотавром с лицом-объективом, одноглазой линзой на стебельке, которая — послушная движению zoom’а — то высовывалась вперед, то возвращалась обратно, подобно механической трубке.

Девушка заметила изменения, происходящие с телом доктора Блау, и почувствовала себя увереннее. Она подняла руки и сплела их на затылке, открыв беззащитные подмышки — не прорезавшиеся промежности. Грудь приподнялась, став почти плоской, мальчишеской. Не отводя аппарат от лица, Блау на коленях подполз к девушке и сделал еще один снимок — снизу. Профессора била дрожь. Ему казалось, что островок черных волос, которым бритва придала форму полоски — притягивающей, словно восклицательный знак и оптически делающей бедра еще уже, — вот-вот царапнет объектив. Эрекция была уже довольно сильной, девушка пригубила белого вина (кажется, греческой рецины) и уселась на пол, скрестив ноги и скрыв то место, которое так взволновало доктора. Он догадался, что означает это движение: девушка стремилась к горизонту их совместного вечера.

Но ему хотелось другого. Продолжая фотографировать, Блау отошел к окну, худые голые ягодицы на мгновение коснулись холодного подоконника. Очередной акт, теперь в положении сидя, был запечатлен. Девушка, совсем молоденькая козочка, улыбнулась: ей было лестно, что тело доктора демонстрирует такую готовность, ведь это значило, что она способна воздействовать на расстоянии — подумать только, какая мощь! Еще несколько лет назад, ребенком, она играла в колдунью и придумала, что может одной волей передвигать вещи. Порой какая-нибудь ложечка или булавка действительно сдвигалась на миллиметр. Но еще никогда ни один предмет не подчинялся ее воле столь очевидно и недвусмысленно.

А вот перед Блау встала сложная задача. Невозможно остановить неотвратимое — их тела уже дрейфуют по направлению друг к другу. Девушка позволяет ласкать себя, он укладывает ее на спину. Нежными движениями пальцев разоружает мину. Гексаграмма ляжек может быть интерпретирована произвольно. Фотоаппарат щелкает.

Таких фотографий у Блау целая коллекция — десятки, а может, уже и сотни: женские тела на фоне стены. Стены отличаются, поскольку дело происходит в разных местах — отелях, пансионах, кабинете Блау в Академии, наконец, в его квартире. Тела же, в сущности, похожи друг на друга — это всем известно.

Но только не вагины. Они подобны папиллярным линиям — эти недооцененные полицией, застенчивые органы можно было бы использовать для идентификации: они абсолютно неповторимы. К тому же красивы, словно орхидеи, форма и цвет которых, как известно, привлекают насекомых. Странная мысль — будто этот ботанический механизм каким-то образом сохранился до эпохи формирования человека. Более того — он явно оказался эффективным. Такое ощущение, что природа охотно приняла эту идею с лепестками. Настолько охотно, что продолжала воплощать понравившийся проект, видимо, не догадываясь, что человек окажется одарен также и психикой, которая слегка выйдет из-под контроля и скроет то, что было так волшебно задумано. Под бельем, за недоговоренностями, в молчании.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация