Книга Большая охота на акул, страница 160. Автор книги Хантер С. Томпсон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Большая охота на акул»

Cтраница 160

Вчера вечером та же радиостанция передала предостережение «о новой волне увечий собак в Кокосовой роще». Голос у зачитывавшего его диктора звучал взволнованно и гневно:

– Еще три кобеля были найдены сегодня кастрированными и едва живыми, и следователи заявляют, что животные, без сомнения, стали жертвами одного итого же кровожадного психопата, кряжистого кубинца средних лет по прозвищу Кастрато, который последние три месяца терроризировал владельцев собак в Кокосовой роще.

По утверждению полиции, сегодняшние увечья были нанесены с той же садистской сноровкой, как и все остальные. По словам владельца одной Жертвы, сторожевой метис чау-чау по имени Вилли лежал себе на подъездной дорожке, как «вдруг я услышал, как он отчаянно залаял, я выглянул в окно и увидел, как кубинская сволочь отделала пса шокером. Потом сукин сын схватил Вилли за задние лапы и зашвырнул в кузов старого красного пикапа. Я заорал, но к тому времени, когда успел схватить обрез и выскочить на веранду, гад исчез. Все произошло так быстро, что я даже номер не запомнил».

Голос в радио на мгновение стих, потом упал на несколько октав и продолжил рассказ:

– По сообщению полиции, несколько часов спустя Вилли и еще два пса, оба полукровки, были найдены на пустующей стоянке возле пристани для яхт Диннер-Ки. Всех троих умело кастрировали…

После долгой паузы, которую заполнил странный стон, радиоголос словно бы сорвался, но все же продолжил – очень медленно:

– Природа ран не оставляла сомнений, что сегодняшние увечья дело тех самых адских рук, повинных в сорока семи из всех сорока девяти кастраций в Кокосовой роще в этом году.

«Несомненно, это дело рук Кастрато, – сказал старший кинолог Лайонел Олей на поспешно собранной пресс-конференции сегодня днем. – Взгляните, как чау обработали скальпелем. Эти надрезы произвели с хирургической точностью и прижигание тоже. Человек, которого вы зовете Кастрато, не любитель, дамы и господа. Это мастерская операция, на которую ушло секунд пятьдесят-пятьдесят пять от силы, если предположить, что он пользовался опасной бритвой и элекротавро на двести двадцать вольт».

Пресс-конференцию Олей закончил на юмористической ноте, призвав репортеров «побегать, как собаки», пока не раскроют дело. «И если у кого-то из вас есть дворняжки, – добавил он, – либо не пускайте их в Кокосовую рощу, либо усыпите».

– А пока, – продолжал диктор, – полиция Майами предупреждает всех владельцев собак остерегаться красного пикапа, медленно едущего по жилым предместьям. Водитель, невысокий, но мускулистый мексиканец между сорока и пятьюдесятью вооружен исключительно опасным, высоковольтным электрическим оружием, известным как «тазер», а также опасно невменяем.

* * *

Господи Иисусе! Не знаю, по силам ли мне такие новости в четыре утра, особенно когда в голове шумит от амфетамина, алкоголя и «перкодана». Исключительно трудно в таких обстоятельствах сосредоточиться на дешевых фактах кампании 76-го. Сама мысль о том, чтобы освещать первые стадии той циничной и ретроградной кампании, уже повергла меня в почти клиническое отчаяние, и если бы я знал, что придется торчать с этими людьми до ноября, сменил бы фамилию и поискал бы место профессионального охотника на аллигаторов в болотах Окичоби. Долгий и мучительный год кампании мне не перенести, и в глубине души у меня шевелится подозрение, что и кампания не совсем верная, но такое суждение журналисту на данной стадии выносить не следует. Во всяком случае, в печати.

Поэтому пока постараюсь воздержаться и от отчаяния, и от суждений. Но, думаю, через пару месяцев они будут вполне оправданы, а до того времени вернусь к моей твердой, но редко упоминаемой уверенности, которой придерживаются и большинство серьезных крупных вашингтонских политиков: никто, вообще никто не способен функционировать в полную силу круглые сутки на более чем одной президентской кампании. Это практическое правило, насколько мне известно, никогда не применялось к журналистам, но налицо достаточно свидетельств тому, что стоило бы. Нет причин полагать, что даже самые лучшие и талантливые журналисты способны постоянно или хотя бы более одного раза выжать из себя те фанатичные энергию и интерес, а также полнейшую концентрацию, необходимые, чтобы от начала и до конца жить в ускоряющемся водовороте президентских выборов. На том адском поезде нет места тем, кто хочет иногда расслабиться и вести себя по-человечески. И это в особенности верно для нынешней кампании, которой не хватает центральной, всепоглощающей темы вроде войны во Вьетнаме, которая привлекла столько талантливых и беззаветных аполитичных людей в 68-м и 72-м годах.

На сей раз темы слишком разнородны и слишком сложны для немедленной поляризации в крестовом походе «На чьей ты стороне?». В кампании 76-го особой идеологии не будет, она – дело техники, проводимая политиками и для политики. Здесь она не слишком отличается от прочих кампаний, вот только на сей раз это будет мучительно очевидно. На сей раз, в двухсотую годовщину того, что когда-то звалось Американской мечтой, нас день за днем будут тыкать носом – по телику и через заголовки – в дерьмо, которое мы наложили.

В сегодняшнем мире, всякий раз знакомясь с мужчиной или женщиной, которые сражались за свободу Испании, я встречаю родственную душу. В те годы мы жили в полную силу, и то, что пришло потом и что еще придет, никогда не сумеет вознести нас на те же высоты.

Из «Воспитания корреспондента» Герберта Мэттьюса

Моя проблема с этой кампанией началась чуть меньше двух лет назад, в мае 1974 г., когда я полетел с Тедди Кеннеди в Джорджию и наткнулся на Джимми Картера. Встреча была не столько случайной, сколько неизбежной, хотя в то время я почти ничего не знал про Джимми Картера, да и знать не хотел. Он был никчемным губернатором Джорджии, номинировавшим «Куша» Джексона на съезде демократов в 1972-м, и в течение того года я написал про него несколько гадостей.

Или так он мне сказал, когда я явился в восемь утра в особняк губернатора к завтраку. Я всю ночь провел в компании полных дегенератов… ну да не будем в это вдаваться, во всяком случае пока. Я только что перечитал кусок про Кастрато, и мне пришло в голову, что от смертельного разжижения мозга меня отделяет пара-тройка путаных отступлений.

Да, к теме: даже сейчас я не питаю теплых чувств к южным политикам. С тех самых пор как первые пушечные ядра обрушились на Форт-Самтер в 1861-м, в политике Юга преобладали воры, невежды, милитаристы и фанфароны. Были губернаторы вроде Эрла Лонга в Луизиане, «Целовалки Джима» Фолсона в Алабаме и Орвала Фобаса в Арканзасе и сенаторы вроде Бильбо и Истленда от Миссисипи, Сметерса и Гурни от Флориды и Линдона Джонсона из Техаса.

Под конец Движения за гражданские права в 1960-х годах губернатором Джорджии был болван из белого отребья Лестер Мэддокс, который в той или иной тупой ипостаси до сих пор с нами, и когда занавес наконец опустится над Джорджем Уоллесом, он, вероятно, войдет в историю как самый большой вор из всех. Уоллес первым из южных политиков понял, что выше линии Мейсона-Диксона столько же злобных и глупых невежд, как и ниже ее. И приняв ушлое решение «выйти на национальный уровень» в 1968-м, он создал базирующуюся в Алабаме индустрию, которая с тех пор очень и очень обогатила его самого и горстку его закадычных дружков. На протяжении более десятилетия Джордж Уоллес дурачил национальную прессу и запугивал крупных переговорщиков обеих основных партий. В 1968-м он отнял у Губерта Хамфри достаточно голосов демократов, чтобы избрали Ричарда Никсона, и если бы потрудился понять процесс выбора делегатов в 1972-м, то мог бы помешать номинации Макговерна и сам бы протолкался на второе место в тандеме Хамфри-Уоллес.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация