Книга Гечевара, страница 11. Автор книги Мария Чепурина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Гечевара»

Cтраница 11

– В рамках языка, – сказал Алёша.

И подумал: «Всюду угнетение, несвобода! Даже тут!».

– А мата здесь хватает? – вдруг спросил Артём взволнованно. – Роман – скандальный. Я хочу, чтоб он шокировал. А на мещанскую «культуру» – мне плевать, сам знаешь, с колокольни…

– И мне тоже! – воодушевился Алексей.

Он успокоил автора: по тексту сразу видно, что Артемий мыслит прогрессивно.

– Так думаешь, что мата здесь достаточно? Хм… Я вот думал: не добавить ли?

– А кашу маслом не испортишь! – заявил Двуколкин, ощутив себя причастным к благородному процессу.

Автор оживился и стал вдохновлено шпиговать свой опус матом: вероятно, так же, как поставщик «мяса» для «Мак-Пинка» шпиговал свой продукт соей, краской и ароматизаторами.

Тут вошёл Серёжа. Бросил вещи, деловито огляделся:

– Попрошу очистить ЭВМ!

– Да щас… ты погоди… маленько… – взволновался литератор.

– Что, опять прошибло? – отвечал Сергей сочувственно. – Давай-давай. Слезай. Работа есть.

– Блин, погоди ты! Творческий процесс срываешь! – И Артемий продолжал азартно набирать на «клаве» матюги.

Потом занёс словечко из трёх слов в буфер обмена и стал просто жать где надо Ctrl+V. Не зря! Алёша обнаружил: кнопка «Х» была изрядно стёрта.

– Ну, давай быстрее! – возмутился программист. – Мешая мне работать, ты срываешь сроки Революции!

«Шутник», – подумал Лёша.

– Ты ж сказал, уже почти готово, – заявил Артемий.

– Вот почти, да не почти!

– Успеешь, блин. Серёга, Революция, она ведь по-любому неизбежна, раньше или позже, а мой творческий порыв может погибнуть, – заявил писатель, ткнул как будто в кнопку, но попал левее «клавы».

А потом правее.

– Да, Артемий – наше всё, – косясь, сказал Алёша. – А чего ты программируешь?

– Фигня… заданье, – отвечал Сергей небрежно. – Слышь, ты, «наше всё»! Слезай с компа, а то я его вообще от тебя спрячу! Ты какой-то… Пил, что ль?

Тут Артём хотел схватить за мышку, но, пошарив рядом с нею, почему-то растерялся.

– Убегает! – заявил он.

Отвернулся от экрана, странно посмотрел на Лёшу и Серёжу и спросил:

– Блин! Кто вчера сказал: «Ножки не торкают»?

– Ну, я сказал, – сознался программист. – Так мы ж решили их не есть. Я думал… Думал, ты их выбросил.

– Ага-а! – дебильно протянул Артемий. – Я дурак, что ль? Мне обедать было нечем.

На тарелке оставалось полгриба.

– Ну… Я слышал… – хотел оправдаться программист. – Кто знает – говорили…

– Ни хрена они не знают! – заплетаясь, заявил Артемий. – Ал-л-лексей! С-садись на моё мес-сто! Б… будешь наб-бирать! С-спасибо, блин, Серёга… Ан-н-нд-д-дег-г-гр-р-раунд-д-д-д тольк-ко так и пиш-шет!


Утром в понедельник голова Алёши трещала от усердной помощи писателю. Было одиноко. Виктор не приехал, а второй сосед, Аркадий, не являлся больше суток. «Он у девушки» – сказал себе Двуколкин. Опять попробовал представить себе эту чаровницу, и внутри обрисовалась помесь мамы из Игыза с Лизой из «Мак-Пинка». Странно, почему он вспомнил эту девочку, когда решил, что всё взорвётся? Глупо как.

А поделиться – так ни с кем не удалось.

8.

– Короче, – сказал Виктор. – Вот чего есть! Угощайся!

На столе лежала жареная курица без лапки, уже сгинувшей внутри социалиста и оставившей на его пальцах и физиономии свой жирный след. Курицу Виктор привёз из дома. Там же дали денег, так что рядом с курицей стояла батарея пузырей с напитками.

– Не пью, – сказал Алёша. – Завтра на работу. День ответственный.

Возможно, завтра предстояло снова встретить двух преступников…

– Ишь! – усмехнулся Виктор. – Обязательный какой! А где работаешь?

Алёша застыдился и ответил:

– Да в кафе… Официантом…

– Ха-ха! Ананасовую воду подаёшь?

– Чего?

– Да так, я прикололся. Тухлая работа у тебя. Кафе! Хех! При советской власти все в столовых ели! Знаешь, как?

–…Ну, так это и есть почти столовая…

– Не знаешь! Ты с какого года? А, ну ясно! Чай, и Горбачёва-то не помнишь. Я с маманей был в столовках. Там берёшь поднос, встаёшь на линию раздачи, говоришь бабулькам, чего хочешь…

Виктор был уже немного пьян. Иначе б он не стал болтать так много и живописать перед Двуколкиным портрет «Мак-Пинка».

– А где ты работаешь? – спросил Алёша, чтобы сменить тему.

– Я? Я – грузчик, – проворчал сосед.

– И чего грузишь?

Виктор отвечал: «Картошку», а потом опять начал о том, о чём он так любил:

– …А знаешь, что мне больше всего жалко? Соцсоревнования. Ярче люди жили, веселее. Мне отец рассказывал: у них на производстве к майским праздникам всегда в футбол играли. По команде с цеха. Ихний цех всегда был лучше всех! – И Виктор опрокинул рюмку. – А сейчас что? Был энтузиазм! Сплочённость! А что щас, ну что щас, скажи мне?

– Ничего, – сказал Алёша.

– То-то ж! И работу все любили…

Виктор отпил ещё и размечтался:

– Только знаешь, чего не было? Чего не догадались сделать? Зря не догадались. А китайцы сделали. – Он любовно глянул на портрет над своей койкой. – Униформу!

– Форму?

– Эх… В Китае-то при Мао все ходили в униформе. Это дело! Представляешь: все равны, никто не вылезает, никаких маразмов вокруг шмоток, ни «диоров», ни «карденов»!

– Точно! Тогда и мажоров, которые за этим барахлом охотятся, тоже не будет! – подтвердил Алёша.

– Именно! Я считаю: униформа есть залог здоровья общества. Она будет бесплатной. Нет, точнее, общей. Поносил – сдал в государственную прачечную – взял другую, чистую. Что, классно? Эх, Алёшка… Если б только всё случилось… А ты веришь в Революцию?

– Не знаю, – сказал Лёша.

Виктор, кажется, пропустил неуверенный ответ мимо ушей и продолжал мечтать:

– В Китае униформа была синей. А у нас пусть будет красной. – Он ткнул пальцем в майку с «Гечеварой». – Под цвет знамени! Нет… Знаешь… Надо будет много воевать… За коммунизм… И если тебя ранят…

– Чтоб не видно крови?

– Да!

Вошёл Аркадий.

– Всем привет! – сказал он как-то мрачно. – Ну что, Лёша, значит, ты считаешь, что с буржуем надо воевать его же способом?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация