Книга Гечевара, страница 44. Автор книги Мария Чепурина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Гечевара»

Cтраница 44

«Не пройдёт недели, как наш мир освободится», – не успел сказать Алёша.

Кто-то постучался.

– Чёрт! – вскричал Аркадий. – Ну кого ещё несёт?!

– Ребята, это я! – ответил Саня из-за двери. – А чего в пятьсот тринадцатой-то пусто?

– Блин, Семёнов, ну когда ты уже купишь открывашку?! – возмущённо бормотал Сергей, возясь с замком.

Но Саня открывашки не просил. С ним рядом в коридоре оказалась куча девок, сразу же начавшая ломиться в комнату и фоткать всё подряд.

– Вот здесь, – сказал он важно, – проживал, девчонки, ваш кумир, звезда ТВ Артемий Тартаков! И вот его соседи!

Экскурсантки ломанулись брать автографы.

– Ну тише, – просил Саня. – Я напомню, что знакомство с Катиным жильём имеет ту же цену – двадцать пять рублей!

26.

На крылечке института в солнечное время был тенёк, а пасмурное – как, к примеру, в этот раз – темно и даже мрачно. Всё из-за дурацкого гиганта, возведённого напротив – торгового центра «Богородицепокровский», высотой в двенадцать этажей, который должен был открыться через две недели. Там, конечно, будет куча бутиков с ужасно дорогим тряпьём, отделов по продаже «эксклюзивной бижутерии», немецких поварёшек из блестящей нержавейки, фоторамок авторской работы и каких-нибудь закусочных. Всё это – ценой порчи старого ансамбля, так как здание совершенно не вписалось меж построек XIX века.

Алексей раздумывал над тем, что можно будет сделать с этим громадьём после победы, если не сносить. Библиотеку? Может, детский сад? Надо что-нибудь бесплатное, общественно полезное.

Крылечко, как всегда, было заполнено студентами. Знакомых Алексей не встретил и уже хотел спокойно пройти мимо, как услышал вдруг фамилию Артёма – Тартаков. Тут говорили о звезде «За стенкой»! Лёша подбодрился. Дело шло на лад.

Довольный, он дошёл до факультета. Первокурсники стояли, разделившись на три кучки. В первой обсуждали, где взять денег и куда пойти потусоваться. Во второй – что делать, чтобы не отчислили за первую же сессию. А в третьей обсуждали новое творение Серёжи – «Чежик над Кремлём». «Эх, правильная гама, – сказал кто-то, – хорошо бы только это был не Чежик, а бомбардировщик!».

Алексей опять уселся за последней партой и решил поспать, поскольку от одного вида лектора он как-то резко расхотел учиться. Лектор грузно навалился на трибуну, прочитал название темы по бумажке, чуть не тычась в неё носом, не смотря на толстые очки… Алёша с удовольствием зевнул.

– А знаете, – сказал лектор внезапно. – Нынче много говорят, что, дескать, мы все потребители, капитализм – зло, власть у корпораций… Что ж, тут есть резон! Вот, например…

И он «отвлёкся» на полпары.

Алексей торжествовал.

Вся парта, за которой он сидел, была изрисована Чежиками. Под призывами Двуколкина, который приглашал фашиста в ультралевое движение, кто-то подписался «Это тема!». Но фашист не унывал. Он стёр несколько Чежиков и сверху написал: «Геноссе! Бей иногалактических захватчиков и расовых врагов арийской магией!». Но эта надпись, покрывавшая каких-то 2% от поверхности всей парты – ха-ха-ха! – была единственной. Всё остальное занималось левой пропагандой.

В этот раз – так получилось – Алексей пробыл в институте ужасно долго. Где-то до восьми. Сначала он пошёл в библиотеку, потому что вдруг подумал, что пора уже бы получить учебники и более-менее заниматься. Потом решил, раз уж такое дело, начать подготовку к семинару, по которому имел полно долгов, и с кем-то за компанию заняться иностранным языком. Положа руку на сердце, Алексей не думал, что после победы Революции останется лишь русский, а экзамены отменят так уж сразу. Впрочем, занимался он недолго. Зацепился за какую-то компанию, стал болтать, был выгнан из читалки. А потом, наверно, целый час рассуждал с парнями о клёвой музыке. Раз пять один или другой из собеседников прощались, но беседа шла и шла и шла. Потом переключились на Серёжину игрушку. Все сошлись на том, что власть плохая. Тем, кто это поначалу слабо понимал, Двуколкин привёл пару аргументов. Наконец, когда совсем стемнело, парни двинулись на выход.

Они шли по главной лестнице, готовясь вот-вот пройти пост охраны и попасть в фойе, когда раздался этот страшный грохот.

Все сначала онемели. А потом – включая всю охрану, гардеробщиц, собеседников Двуколкина, рванулись к двери, наступая на осколки бывших окон, выбитых волной.

Вся улица сияла. Асфальт, густо усыпанный стеклом, в котором отражались огни фар, светофоров, фонарей и пламя, охватившее часть молла, был похож на новогодний снег. Примерно половина, уцелевшая от торгового центра, так и не открытого, напомнила Алёше детскую игрушку, домик из картона, на который папа наступил ногой. Машины, у которых от толчка как по заказу заработала сирена, всё гудели и гудели. Пахло гарью. В небо поднимался дым. Но больше всего Лёшу впечатлило то, что по всему району в воздухе носились, то взвиваясь, то планируя, ужасно дорогие одёжки.

Они цеплялись за электропровода, висели не деревьях, попадали под машины, а порой и на машины. Оставалось только представлять, что чувствовал водитель, едущий по городу, когда на лобовом стекле внезапно возникала кофточка от «Прада», залепляя весь обзор. Какая-то фигулька от кутюр даже сумела закрутиться вокруг шеи статуи советского вождя, стоявшего поодаль, а через минуту вождь весь с ног до головы был в дамских лифчиках. На флаге, украшавшем институт, повисла босоножка.

С неба падали не только эти вещи. Тут и там валялись стразы, рваные цепочки и обломки бижутерии, почти все оплавленные. Прямо под ноги Алёше грохнулась пылающая шляпа. Она тут же догорела. На башку посыпались какие-то противные и мелкие штуковины, похожие на части тела насекомых. Алексей стряхнул их и не сразу догадался, что то были накладные ресницы – причём разных видов и фасонов. То, что он принял за пятна крови на асфальте, оказалось то ли лаком для ногтей, то ли помадой с суперсексуальным блеском для объёмных, страстных губ.

– Блин, обалдеть… – протянул кто-то.

Алексей прошёл по стёклам, захрустевшим под ногами – это вновь напомнило ему новогоднюю легенду, и приблизился ко взорванному зданию. Было видно перекрытия между этажами и ячейки магазинов, разноцветные, порой почти готовые, порой с не начатым ремонтом. Там и сям свисали модные товары. В одном месте, где перегородки не сумели устоять, предметы из одной ячейки попадали во вторую, в третью, и бельё смешалось с шубами, помада с сапогами, Пуччи с Гуччи, завернувшись в модные портьеры, пропитавшись маслом для массажа, слившись с кучей переломанных сидений из закусочной.

Двуколкин был испуган, восхищён, воодушевлён – всё вместе.

Когда большинство сигнализаций на машинах замолчало, до Алёши дошло, что он мог пострадать, окажись ближе. Выйди из дверей родного ВУЗа раньше на минуту или две. Возможно, и погибнуть. Вот тогда Алёшу затрясло.

Повернувшись, он пошёл, вернее, побежал к своей общаге. Пробежал, наверно, метров тридцать. Обнаружил прямо под ногами классные штаны – как раз на свой размер. Присе. Учуял сладкий запах: ага, кажется, тут где-то совсем рядом грохнулись французские духи. Да ладно, запах разойдётся, можно отстирать, в конце концов. Двуколкин поднял брюки. На одной штанине был прицеплен здоровенный кус пластмассы – антиворовская штука. Алексей подёргал за неё, потом сильнее, поднажал и, наконец, сумел сорвать. Из штуки по штанам мгновенно растеклись чернила.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация