Книга Слово шамана, страница 34. Автор книги Александр Прозоров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Слово шамана»

Cтраница 34

Итак, во время нападения неверных из полутора сотен янычар пятьдесят, оказавшихся в городе, были вырезаны все до единого, а остальные отсиделись в крепостной башне во главе с остроносым арабом, начальником порта. В то время, как начальник гарнизона пребывал неизвестно где.

– Интересно, наместник имеет право посадить меня на кол, или для этого придется ехать в Стамбул?

Он сунул ножны с ятаганом под кушак, поперек живота, и вышел на улицу.

До дворца наместника от бухты, над которой стояла казарма, идти было совсем рядом – Бакы даже не успел полюбоваться напоследок чистым голубым небом, блеском воды в расстилающейся внизу бухты, подышать чуть солоноватым прохладным воздухом.

К его удивлению, стоящие у дверей дома татары не потребовали отдать оружие, и пропустили внутрь, просто указав, что наместник ждет наверху, в покоях. Мелочь – но в душе моментально всколыхнулась надежда, и Бакы Махмуд внезапно пожалел, что от него пахнет вином. А ну, правоверный Кароки-мурза учует запах и разгневается?

Однако изменить что-либо было уже невозможно, и Баки вошел в покои наместника, сложив ладони на груди и низко поклонившись.

– Садись, янычар, – разрешил Кароки-мурза. – Возьми со стола яблоко или грушу, коли хочешь. И расскажи, как так случилось, что за время моего отъезда в Кара-Сов дикие язычники успели захватить город и разгромить его до основания?

– Они просто въехали в раскрытые ворота, уважаемый Кароки-мурза, – признал сотник. – Янычары, стоявшие в карауле, почему-то приняли их за татар и пропустили в город.

– Почему?

Хороший вопрос «почему?». Бакы Махмуд вспомнил и то, что Блак-Кая стоит на берегу внутреннего моря империи, вдали от враждебных поселений. Что здесь никогда ничего не случалось. Что весь гарнизон состоял из ветеранов, которые знали, что султан прислал их в спокойное безопасное место мирно доживать свой век. Вспомнил мчащегося на коне всадника, которого и он сам поначалу принял за одного из янычар или богатых ногайских татар…

– То ныне одному Аллаху ведомо, уважаемый Кароки-мурза, – склонил голову сотник. – Русские вырезали караул полностью, как и всех воинов, что находились в городе.

– А где ты сам был, Бакы Махмуд?

– Я дрался на улицах города, и был сбит одним из казаков.

– Я не вижу ран на твоем теле, Бакы Махмуд.

– Моя чалма прорублена насквозь, от нее остались одни лохмотья.

– Полагаю, она осталась на улицах города?

– Да, уважаемый Кароки-мурза…

Сотник и сам понимал, насколько неправдоподобно выглядят его оправдания. Но разве он виноват, что чалма спасла ему жизнь, что разрезанная вражеской саблей ткань не удержалась на голове, что от удара он лишился чувств!

– Я служил султану Сулейману тридцать лет, и никто никогда не смел обвинять меня в трусости! – повысил он голос, поднимаясь на ноги и кладя руку на рукоять ятагана. – Я провел в сражениях больше времени, нежели в своей постели! Я…

– Ты хочешь жить, Бакы Махмуд?

– Жить?

– Да, жить. Есть, пить, дышать, спать в своей постели, сидеть на берегу и смотреть на море? Перестань хвататься за ятаган и сядь на ковер. Мы ведь с тобой оба понимаем, что допустили разорение доверенного нам города, что пропадали неизвестно где в самый важный момент. И что именно сейчас султан Селим, может быть, приказывает отправить мне в подарок шелковый шнурок и вкопать себе под окном кипарисовый кол для тебя. Разве не так?

Кароки-мурза немного помолчал, ожидая ответа, потом продолжил:

– Ты хочешь жить, Бакы Махмуд? Как раз сейчас я собираюсь отправиться в поход на неверных, и если мне будет сопутствовать удача, то вернусь с победой, богатым полоном и добычей, пошлю султану много подарков. Наверное, после этого он сменит гнев на милость и оставит шнурок при себе для другого случая. Разве достойно правителя казнить удачливых полководцев? Так вот, Бакы Махмуд. Мне нужно десять пушек и умелые пушкари для стрельбы из них. А в крепости стоит двадцать бомбард.

– Они стоят в башнях для защиты города, уважаемый Кароки-мурза.

– Я знаю, Бакы. Но если ты даже украдешь десять бомбард, твой кол уже невозможно сделать ни толще, ни острее. А я зову тебя в поход на неверных. Победа сохранит тебе жизнь, а поражение все равно ничего не изменит. Что касается янычар, которые согласятся пойти с тобой – им нечего опасаться вовсе. Ты пока еще их сотник, и они обязаны слушаться твоих приказов.

– Для десяти пушек понадобится двадцать пушкарей и три десятка янычар для их защиты и для помощи в походе, не меньше тысячи ядер…

– Я верю тебе, Бакы Махмуд. У тебя больше опыта в походах с бомбардами. Поэтому обо всем остальном подумай сам. Если ты желаешь заслужить прощение, то послезавтра, на рассвете, ты должен быть здесь вместе с пушками и верными тебе янычарами. Я хочу успеть уехать отсюда до того, как в Балык-Каю прибудут султанские посыльные.

Часть вторая Гром победы
Глава 6 Батово

На этот раз татарская лавина катилась через степь без задержек и трудностей. Конница шла почти двадцативерстными переходами, раскинувшись в ширину не меньше, чем на десять верст, останавливаясь на привалы возле колодцев и ручьев, давая лошадям отдохнуть и попастись в густой траве, дожидаясь обозов, после чего совершала новый стремительный бросок. Весть о богатой добыче, привезенной Девлет-Гиреем из московитских пределов и баснословные деньги, что платились в разоренном Крыму за свежих невольников, побудили присоединиться к гиреевским ногайцам воинов из Ширинового, Сулешевого и Сетжеутового родов, не считая мелких степных племен, так что для нового набега собралось почти сорок тысяч воинов.

К середине августа татары вышли к Северскому Донцу – здесь, перед Изюмским бродом, они собрались в единый кулак и дальше двинулись все вместе, вверх вдоль Оскола, позволяющего в любое время напоить скот и людей.

Сразу за Донцом передовой дозор столкнулся с русской сторожей – но схватки не получилось. Разъезд, едва поняв, что имеет дело с татарами, причем немалым войском – облако пыли у горизонта ясно давало понять, насколько многочисленная надвигающаяся орда – развернулся, и помчался назад, рассыпаясь на отдельных всадников, которые и неслись через деревни с устрашающим всех воплем:

– Татары!!!

Мужики и бабы тут же принимались испуганно мотаться по дворам, запрягая в повозки лошадей, кидая на телеги самое ценное имущество, выводили скотину, перевязывали лапы птице, отпускали собак. Что-то прятали, закапывали, относили в ближайшие перелески и ерики, после чего бросали опустевшие дома и все вместе, от глубоких стариков до малого ребенка, трогались в сторону ближайшей крепкой усадьбы или тайного лесного схрона.

Обширная крепость Варлама Батова наполнялась с успокаивающей быстротой. К боярину в крепость стекались его крепостные не только со всего обширного поместья, но и из земель брата Анастаса, а так же прибежали бортники из Костиных владений – им через лес сюда получалось быстрее, чем к Григорию Батову.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация