Книга Обет мести. Ратник Михаила Святого, страница 63. Автор книги Алексей Соловьев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Обет мести. Ратник Михаила Святого»

Cтраница 63

Романец попятился к воде. Борис решил, что хитрый новгородец ради получения гривен задумал иную подлость, нежели он сам. Примиряюще выставив вперед ладони, он произнес:

— Согласен, согласен, я проиграл! Серебро в лодке, забирайте. Не надо горячиться, ребята! За этих двух я не в обиде.

— Пошел на берег, собака! — услышал Борис ставший вдруг иным голос своего недавнего поединщика. Обернувшись, он увидел в руке Степана длинный ясский кинжал, до поры до времени скрываемый под шароварами, а теперь холодно блестевший в лучах восходящего солнца. Ноги Романца тотчас сделались предательски-мягкими. Слепая жажда жизни заставила его повиноваться и выбрести на песок в надежде, что все еще можно будет как-то уладить, наобещав за свою жизнь золотые горы.

— Я богат… Я могу заплатить за себя очень много… моего серебра хватит вам до конца дней. Клянусь! Поплыли назад ко мне в шатер, у меня есть камни, золото… Сам берлегбек меня знает…

— Узнаешь меня? — перебил его Иван, делая шаг вперед. — Всмотрись хорошенько, Иуда! Ты уже видел это лицо!

Романец судорожно провел ладонью по мокрой бороде, груди.

— Да, да, конечно! Я видел тебя при княжем дворе, ты кметь Михаила…

— Ты его видел еще раньше! На берегу Тверицы, во время соколиной охоты с татарами.

И, видя, что бывший сокольничий затрудняется вспомнить, достал из колчана оперенную красным стрелу. Нет, не ту, что извлек из горла брата, та страшным напоминанием невыполненного обета лежала дома под образами. Эту выкрасил он вчера, узнав, что спор состоялся и что завтра убийца Андрея ступит в оговоренном месте на безлюдный берег великой реки.

Борису словно подрезали сухожилия. Он рухнул на колени, сложил умоляюще ладони у груди и завопил:

— Пощади! Ради детишек моих пощади, умоляю! Христом-богом прошу!!!

— Христа вспомнил, Иуда земли русской?! А когда Михаилу, князю своему, из живой груди сердце вырывал, ты о чем думал?! А когда яд мне в кувшине подсылал? А когда лихих людей нанимал, чтоб на княжей охоте меня стрельнули? А когда к Юрию переметнулся, с ним тоже о Христе баял?! Умри хоть как мужик, нехристь поганая!

Иван вложил алую стрелу. Романец дико сверкнул глазами, вскочил с колен и бросился к воде. Тетива пропела, и грузное тело пало лицом вниз, беспомощно раскинув руки. Вниз по течению побежала тонкая непрерывная алая струйка. Почти такая же цветом, как и качающееся над мелкими игривыми волнами роковое оперение стрелы…

— Дмитрия-князя тоже должны были казнить сегодня на рассвете, — негромко молвил не проронивший до сих пор ни звука Роман. — Разменяли одного на другого…

— Тысяча таких Романцов одного Михайлова сына не стоит. Дмитрия еще долго Тверь оплакивать будет, а об этой мрази никто и не вспомнит. Заканчиваем, нечего зря время терять! Дорога впереди неблизкая.

Роман вывел из кустов шестерых запряженных коней. Степан подтащил голое тело, ставшее вдруг таким тяжелым, с трудом перевалил внутрь лодки. К Романцу добавили и его спутников. Далеко оттолкнули челн от берега:

— Плыви, русский подарочек! Вряд ли кто вас теперь закапывать станет. На корм рыбам пойдете, Иуды!

Мужчины сложили серебро в торока, дождались, когда Степан переоденется, и вскочили в седла. Их тени от бегущего к югу солнца словно указывали дорогу к далекому, но желанному дому.

Глава 34

Федор в очередной раз перекрестился, встретив вернувшегося сына. Коротко лишь спросил:

— Что князь?

— Думаю, везут уже обратно.

— Везут?..

И более ни слова, лишь глубокие морщины четче обозначились на пожилом челе.

Он молчал до встречи Ивана с ходившей по грибы Любаней. Когда услышал про смерть Романца, вновь встрепенулся:

— Выходит, исполнил свой обет, Ваньша?

— Да, рассчитался сполна.

— И как теперь думаешь дальше жить?

Сын пристально посмотрел на отца и не сразу ответил:

— Перееду сам и вас перевезу на новое место. Ехал я обратно через московлян, под Коломной хочу землю прикупить и дом поставить. Перебаял уже с воеводой Коломенским, берет он меня в дружину. Землю подле Оки присмотрел. Ты ж мне сам говорил: служить надо сильному. А Москва да Орда Твери, похоже, хребет становой надломили…

Федор явно услышал то, что хотел. Снял со стены икону и торжественно перекрестил ею сына:

— В добрый путь, Ваньша! В добрый час! Истинно говоришь. И детей забирай от греха подальше, и Любаньку. Да женись там, не мешкая, без жены дом — не дом.

— А ты что же?

— А я останусь, Ваня! И могилы тут всех моих, и стар я уже стал, да и деревня мне верит. Может, еще сгожусь им в лихую годину.

— Я тоже не поеду, — вдруг встряла в мужской разговор Любаня и закашлялась то ли от приступа своей болезни, то ли от допущенной дерзости.

— Цыц! Внука единственного загубить хочешь?! Ванька дело бает, не будет боле на землях этих покоя. Забирай, и чтоб боле я этого не слышал!

— Мне, батюшка Федор, жить осталось, поди, помене, чем вам, рядом с батюшкой и закопаете. А Андрюша с Ваньшей поедет, иного и не мыслю.

— Ну и кто их там будет обхаживать? Весь полон уже на землю посадили, они корни здесь пустили. Опять срывать? Не дело это!

— Погоди причитать, батя! Я еще, может, допрежь отъезда тута женюсь.

— Это на ком же? На кобыле татарской? Под тобою ведь, окаянным, другого бабского пола, поди, и не было за этот год?!

— На ком? Да вон хоть на Алене, дочери боярской!

Федор ошалело открыл рот. Потом выразительно покрутил пальцем у виска и сокрушенно махнул рукой, выходя на улицу.

…Но Иван знал, что говорил. Алена с матерью той осенью жили при княжьем дворе вместе с княгиней Анной и вторым сыном покойного Михаила Александром. Сразу по возвращении из Орды Иван доложил о своем прибытии, о гибели Романца, о печальном караване, что должен был скоро прибыть в стольный город княжества. Выходя из горницы, сотник лоб в лоб столкнулся с Аленой, явно поджидавшей его. Но виду женщина не подала.

— Здравствуй, Алена Васильевна!

— Здравствуй, Иван! Давно вернулся?

— Намедни. Привет вам от отца привез, он жив-здоров, через Нижний возвращаться будет… с Дмитрием.

Оба замолчали, словно тень покойного великого князя встала между ними. Потом боярыня повернулась и направилась к выходу. Иван последовал за нею, глядя на длинную косу, на расширяющийся к бедрам женский стан и ощущая в крови пробуждение столь знакомого волнения.

Словно почувствовав его взгляд, Елена резко обернулась:

— Ты что?

— Ничего… Смотрю вот!

— Просто смотришь?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация