Книга Русский легион Царьграда, страница 8. Автор книги Сергей Нуртазин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Русский легион Царьграда»

Cтраница 8

– И много там наших? – с удивлением спросил Мечеслав.

– Каких «наших»? – не понял Орм. – Радимичей?

– Н-нет, – смешался Мечеслав. – Всех…

– На всех у князя казны не хватило бы. Он выкупал славян, пробывших в рабстве не более трех лет. Таких, чьи очи еще не притушены… К примеру, твои очи Волчий Хвост крепко запомнил, нет-нет да и спросит с усмешкой: «Ну, как там радимич-то? Как он на тебя поглядывает?» Отвечаю: «Как я на тебя: без страха. Добро твое ко мне буду помнить вечно, а оскорбишь и не повинишься – убью».

– И что воевода?

– А что воевода… Смеется. Он же – воин! И помнит, что из тех выкупленных рабов-трехлеток не каждый был рад мечу. Далеко не каждый! Рабство, даже недолгое, высосало из них мужество, они были согласны на жизнь-привычку. Таких мы снова продавали, воинов из них не сделаешь. Ну вот… Два года моей жизни в Свеаланде, в стане руссов, закончились. Казна князя опустела, на последнее серебро он купил драккары, погрузились мы и поплыли через Варяжское море в Гардарику – Страну городов, так у меня на родине называют ваши места, сначала в Альдейгью – Ладогу, а оттуда в Хольмгард, что на вашем языке Новгородом зовется. Отсюда я ходил с князем на Полоцк против Рогволода, затем – на Киев, здесь Владимир сел на великое княжение вместо убитого старшего брата Ярополка. Князь, чтобы оплатить мою службу, поставил меня в дальнем городце посадником. Но многих варягов, приплывших со мной и нанявшихся к нему на службу, изгнал, дал им путь в греки, к базилевсу, – там, мол, и буйствуйте, если вам позволят, гордые ярлы. А я не ярл, я из простых бондов, вся моя семья из тьмы начальной, о которой уже нет памяти, жила свободно, хлеб свой добывала трудом на земле, веслом на море и мечом в битвах. Полтора года пробыл я посадником, вижу, не по мне эта служба – себе мошну набивать, а князю выбивать дань. Обманывали меня все кому не лень… Понял я, что кормиться могу только из рук князя за ратную службу ему. Запросился назад, в дружину, князь вспомнил меня и взял.

– Стало быть, ты тоже изверг. Томится душа по родной сторонушке? – спросил Мечеслав.

– Томится, – грустно ответил Орм.

– Что ж, мыслю я, схожи тропы наши, – сказал Мечеслав. – Не уберегли мы своих матерей, наши сестры неизвестно где, ни тебе, ни мне нет возврата в семью и в род. Ты мне нож вернул, благодарю тебя, я снова воин… Окажи мне, варяг, последнюю милость и честь, позволь быть твоим младшим названым братом. А имя мое – Мечеслав!

– А я – Орм, Орм Лисий Хвост. Так меня прозвали из-за рыжих волос и боевой прически, которую я всегда делаю перед битвой, – ответил варяг и, протянув Мечеславу руку, добавил: – Орм будет тебе добрым братом!

Глава третья

Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них чисто белый или не совсем черный… Они почитают реки и нимф и всяческие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят гадания.

Прокопий Кесарийский.

Ночью Мечеслав и Орм сидели у костра, дым сероватым столбом поднимался вверх, пытаясь дотянуться до звезд. Тихо потрескивали горящие поленья, языки пламени извивались, исполняя свой завораживающий и притягивающий взгляд танец. Мечеслав, задумавшись, неотрывно смотрел на огонь.

– Мечеслав – доброе имя, это как же, по-вашему, – «человек, меч славящий»? – спросил Орм, отмахиваясь от разъедавшего глаза дыма.

– Может, и так, а может – «меч славянина». О том, как верно молвить, не ведаю, но имя это наше, славянское, мне отцом дадено! – ответил Мечеслав.

– Такого имени среди радимичей ни в своей сотне, ни в войске князя я не встречал.

– Я радимич только по матери. А отец мой Гремислав из пришлых. Ехал он как-то с двумя сотоварищами, а куда ехал, откуда и зачем, этого он мне не сказывал, о родовых корнях его я не ведаю. Обещал он мне о том позже молвить, да так и не успел. Так вот, порешили они в нашем сельце остановиться, коням роздых дать и самим заночевать. А как стали из пущи выезжать, почуяли неладное – гарью пахло, кони ржали, речь чужая звучала. Вот чего, Орм, я никак не пойму и у отца спросить не удосужился, а теперь уж и не спросишь… Люд у нас мирный, лесной, ратоборству, за малой горсткой, не обученный, но ведь и племя наше, матушка сказывала, большое, и родов у нас немало. Отчего же жили беззащитно? Почему не оборонялись заодно? Всяк, кто хотел и был в силе, тот на нас, радимичей, и нападал. Я своею детской памятью помню наезд варягов, их мы посекли, но и они нас – вдвое, мы потом долго не могли оправиться, пока работники моего возраста и помладше не подросли… А матушке было восемнадцать лет, когда они оженились с отцом, но и за эти свои восемнадцать девичьих лет она пережила два набега и тоже не знала: кто нападал, откуда пришли?

– Да, поди, свои же, – сказал Орм. – Ни порядка, ни скрепы, я уж говорил тебе, у вас между собой нет. А гонору через край. И дань добровольно давать великому князю – ума не достало.

– Не мне судить старших, но, скорее всего, так, – с печалью отмолвил Мечеслав. – Ну вот… Отец тогда и сказал: здесь, браты, кровью и разором пахнет. Привязали они коней к деревам и скрытно к сельцу подобрались отцовы сотоварищи – с одной стороны, а сам он – с другой. Подкрался отец к крайней избе, заглянул в оконце, а там дева обнаженная стоит посреди избы, красоты невиданной. Затрепетало сердце в его груди, застучало, но еще более застучало оно от гнева, когда увидел он, что сидят на скамьях за столом четверо воев чужеродных, меды да пиво из чар пьют, девой любуются да посмеиваются. Тут один из воинов встал и вышел по нужде из избы, отец зарезал его и спрятал. Вскоре вышел другой, стал кликать сотоварища, и его отец живота лишил. Третий же из них, почуяв неладное, выскочил во двор с мечом, стал озираться и направился к тому месту, где родитель мой затаился. Отец не оплошал, взял камушек и метнул его в сторону. Обернулся ворог, тут отец его и посек, а после вошел в избу и стал биться с оставшимся воином. Тот, остатний, уже было одолел, сильный воин был, почуял батюшка смерть неминучую, как вдруг упал ворог, сраженный в спину, и предстала перед ним дева с ножом окровавленным.

– Это кто же тебе рассказывал? – с улыбкой спросил Орм.

– Что-то матушка, что-то отец… Лежал я в твоей повозке раненый, тосковал и собирал их речи в одну горсть. Ну вот… Снял отец с себя корзно, накинул его на свою спасительницу, хотел расспросить ее, кто она да как зовут ее, но заслышал звон мечей и выбежал из избы. Только и успел молвить матери моей будущей, чтобы затаилась она. А как добежал до места сечи, то увидел пятерых поверженных вражьих воев и другов своих, одного – бездыханно на земле лежащего, другой же, израненный, еще отбивался. Вступил отец в сечу, встал к плечу сотоварища, чтобы помочь ему, но не успел, посекли его и стали отца теснить. Вот тут волхв и появился, с одним посохом на этих находников пошел и начал их, одного за другим, наземь валить. Отец мой воин бывалый, но такого боя не видывал. Колдовство, да и только. Одолели они гостей непрошеных. Отец воротился в избу к своей спасительнице. Матушка моя была дочерью старейшины, коего вороги погубили, одна осталась, вот и взял ее отец себе в жены, полюбилась она ему.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация