Книга Все люди смертны, страница 3. Автор книги Симона де Бовуар

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Все люди смертны»

Cтраница 3

— Попытаюсь, но она упрямая.

Регина откашлялась. В горле стоял ком. Теперь или никогда. Не стоит смотреть на Роже, не стоит думать о будущем и вообще ни о чем, надо прыгнуть.

— Необходимо изолировать ее от влияния Маско. Он дает ей скверные советы. Если она и дальше будет с ним, то загубит свою карьеру.

— Маско? — переспросил Санье.

Его верхняя губа вздернулась, приоткрыв зубы, — это была его манера улыбаться; однако, сам он покраснел и на лбу обозначились вены.

— Как, вы не знаете?

— Нет, — сказал Санье.

— Это ни для кого не секрет, они уже два года вместе. Он был весьма полезен Флоранс, — добавила она.

Санье одернул пиджак.

— Я не знал, — с отсутствующим видом произнес он и протянул руку Регине. — До скорого.

Рука была теплая. Он направился к двери спокойным размеренным шагом, казалось, ему удалось справиться с гневом. Воцарилось молчание. Дело сделано; ничего уже не поправить. Регина понимала, что никогда не забудет звяканья чашки о блюдце, кружок черного кофе в желтом фарфоре.

— Регина, как ты могла?! — спросил Роже.

Голос его дрожал; нежность, веселые искорки в его глазах погасли; это был чужак, судья, Регина осталась одна на всем свете. Она покраснела и возненавидела себя за это.

— Ты ведь знаешь, что я не страдаю излишним благодушием, — медленно выговорила она.

— Но это низкий поступок.

— Согласна.

— Что ты имеешь против Флоранс? Что между вами произошло?

— Да ничего.

Роже смотрел на нее со страдальческим видом.

— Не понимаю, — сказал он.

— А что тут понимать?

— Все же попытайся объяснить мне, — сказал он. — Иначе я буду думать, что ты действовала просто так, по злобе.

— Думай что хочешь! — отрезала она.

Она схватила за руки Анни, которая в полной растерянности смотрела на нее:

— А тебе я запрещаю осуждать меня.

Регина вышла. Снаружи плотное небо давило на город, воздух был недвижен. У Регины хлынули слезы. Будто злоба вообще бывает беспричинной! Будто люди злятся ради собственного удовольствия. Им ни за что не понять, даже Роже не в состоянии понять это! Им все равно, они легковесны, у них нет этой жгучей раны в груди. Я другой породы. Она ускорила шаг; она шла по той узкой улочке, где протекал ручеек. Мальчишки с хохотом гонялись друг за другом вокруг писсуара; кудрявая девочка играла в мяч у стенки. Никому не было до нее дела: просто прохожая. Как они могут смириться? — думала она. Я не смирюсь. Кровь бросилась ей в лицо. Теперь Флоранс уже все известно, а вечером это разойдется по театру. В глубине их глаз она увидит собственное отражение: завистливая, злая, вероломная. Я окажусь в их власти, и они будут рады возненавидеть меня. Роже, даже он, и пальцем не пошевелит. Он смотрел на нее с разочарованием: вероломная, завистливая, злая.

Она уселась на каменный парапет у канавы; в одном из неказистых домишек пиликала скрипка; ей хотелось заснуть и проснуться очень нескоро и подальше отсюда; она долго сидела неподвижно; внезапно на голову упали капли воды и потекли по лицу, вода ручейка подернулась рябью, начался дождь. Заходить с покрасневшими глазами в кафе не хотелось, возвращаться в отель тоже.

Улица вела на площадь, где высилась застывшая готическая церковь. Церкви она любила, дорожа воспоминаниями детства. Она вошла в церковь, опустилась на колени перед алтарем и стиснула голову руками. «Из глубины сердца я взываю к тебе, Господи…» Прежде она часто молилась так в тоскливые дни; Бог всегда читал в ее сердце и оправдывал ее; в ту пору она мечтала стать святой, истязала себя, спала на досках. Но на небесах было слишком много избранных, слишком много святых. Бог любил всех людей, но она не могла довольствоваться этой неразборчивой благодатью и перестала верить в Бога. Нет у меня необходимости в Боге, подумала она, поднимая голову. Порицаемая, нечестивая, опозоренная, ну и что, если я верна самой себе? Я буду верна себе, я сдержу обещание. Я заставлю их обожать меня так страстно, что они станут обожествлять каждый мой жест. И однажды над моей головой воссияет ореол.

Выйдя из церкви, она остановила такси. Дождь не прекращался, и на сердце стало удивительно свежо и спокойно. Ей удалось победить свой стыд, она сказала себе: я одна, я сильна и делаю все, что захочу. Я докажу, что их любовь — это только обман, докажу Флоранс, что я существую. Пусть меня презирают, пусть ненавидят: я победила.

Когда она вошла в холл отеля, уже почти стемнело; она вытерла о коврик мокрые ноги и посмотрела в окно; косой дождь падал на лужайку и посыпанные гравием аллеи; мужчина по-прежнему лежал в своем шезлонге, он не двинулся с места. Повернувшись к горничной, которая несла в обеденный зал стопку тарелок, Регина спросила:

— Бланш, вы видели?

— Что? — спросила та.

— Один из постояльцев заснул под дождем. Он схватит воспаление легких. Надо заставить его вернуться в отель.

— А! Да вы попробуйте заговорить с ним, — сказала рыжеволосая Бланш. — Можно подумать, он глухой. Я хотела было его растормошить, кресло-то может размокнуть под дождем. Он на меня даже не взглянул. — Покачав головой, она добавила: — Странный тип…

Ей хотелось поговорить, но у Регины не было желания слушать ее. Открыв дверь, ведущую в сад, она направилась к мужчине.

— Вам нужно вернуться в отель, — сказала она мягко. — Разве вы не заметили, что пошел дождь?

Он повернул голову и взглянул на нее, на этот раз она поняла, что он ее видит.

Она повторила:

— Нужно вернуться в отель.

Он посмотрел на небо, потом на Регину; веки его заморгали, будто свет, еще остававшийся на закате, ослепил его; казалось, что ему больно.

Она сказала:

— Пойдемте, иначе вы заболеете!

Он не двинулся с места. Она замолчала, а он продолжал слушать, будто слова доходили до него издалека и требовалось громадное усилие, чтобы уловить их. Его губы шевельнулись.

— О, это не страшно, — проговорил он.


Регина повернулась на правый бок, она уже проснулась, но решила не вставать с постели; было всего одиннадцать часов, и она не понимала, как убить те долгие дневные часы, что отделяли ее от вечера. В окно виднелся кусочек сияющего неба, очистившегося от туч: гроза сменилась хорошей погодой. Флоранс не стала ее упрекать, она не любила устраивать сцен; и Роже вновь начал улыбаться. Казалось бы, ничего не произошло. Да и вправду никогда ничего не происходило. Она вздрогнула:

— Кто там?

— Это горничная пришла забрать поднос, — сказала Анни.

Горничная вошла и взяла со столика поднос.

— Погода нынче славная, — скрипучим голосом произнесла она.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация