Книга Между строк, страница 1. Автор книги Януш Леон Вишневский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Между строк»

Cтраница 1
Между строк

Варшава, воскресенье, январь


Януш,

мы ведь больше не собирались писать друг другу. Не должно было быть электронных писем, собранных в книгу, и вот, пожалуйста, — никакой последовательности. Мы снова начинаем переписываться. Что ж, здравствуй! Может быть, на этот раз в нашей переписке будет меньше о политике и больше о любви, потому что первой люди уже сыты по горло, а что касается той, второй, то всегда остается надежда, что рано или поздно она наконец-то появится. Счастливая любовь. Хотя ты, как известно, не даешь ей почти никаких шансов на долговечность, разве только иногда, совершенно неожиданно, а исключение лишь подтверждает правило.

Три дня назад я была на премьере спектакля «Райские яблоки» в Театре «Полония» Кристины Янды [1] , в шестьдесят девятую годовщину рождения Владимира Высоцкого. В зрительном зале сидели Вайда [2] и Ольбрыхский [3] , о которых Высоцкий писал, а на сцене — жизнь гениального барда, переплетенная с историей и любовью к Марине Влади. Полная страстей, очень непростая жизнь. Неужели чувства, о которых мы помним всю жизнь, должны иметь такую высокую температуру? Вместо того чтобы согревать, они обжигают. Страшно об этом думать. С другой стороны, наше воображение всегда сильнее поражает какая-нибудь любовная драма, чем happy end [4] . К тому же разве каждому из нас хотя бы раз в жизни не казалось, что наша история любви напоминает историю Ромео и Джульетты… То родителям что-то не нравилось, то мы, по мнению других, были не готовы к чувствам или же сами были их недостойны…


С уважением,

М.


P. S. Пользуясь случаем, я хотела бы прояснить одну вещь. Эта книга не является маркетинговым ходом, так же как и предыдущая. Никто нас ни к чему не склонял и не принуждал. Это произошло само собой.


Франкфурт-на-Майне, вечер


Малгожата,

ты думаешь, что это будет вторая часть? Допустим, вторая, вот только чего? Книги? Нашей встречи? Нашего разговора? Я, хоть и понимал, что мы позволим читателям «просмотреть» наши письма, писал их отнюдь не с осознанием, что у нас с тобой своего рода срежиссированный диалог. Потому что в каждом из своих мейлов, позднее опубликованных в «188 днях и ночах», я с первой же фразы моментально забывал о том, что адресую письма многочисленным читателям. Я писал их только тебе. Впрочем, и себе тоже. Каждый разговор для меня прежде всего — встреча с самим собой. Если бы мне не хотелось сказать что-то самому себе, я бы этого не сказал никому другому. Какой бы интересной ни была для человека его собственная личность, он всегда наткнется на границы самопознания. А чтобы преодолеть эти границы, надо, по-моему, произвести самооценку. Это требует смелости. Смелости требует и разговор с другим человеком, но это смелость другого рода, когда мы подставляем себя под оценивающий взгляд собеседника. Даже если разговор сводится к банальному флирту, этакой угадайке, игре в чтение мыслей, флирт тоже представляет интерес, потому что заставляет задуматься и понять, почему другие говорят именно то, что они говорят. У многих нет ни желания, ни решимости подвергнуть себя такой оценке. И тогда одни идут к психотерапевту, а другие заводят длинный разговор с самим собой, такой вечный монолог. Именно это последнее сильно поразило меня по приезде в Германию: я увидел на улицах людей, громко разговаривающих сами с собой. А для немцев это было в порядке вещей…

Искусство беседы в современном мире исчезает. У нас становится все меньше времени, чтобы сделать остановку в гонке за счастьем и поговорить об этом счастье с другими. У живущих под одной крышей едва ли найдется несколько минут в день поговорить друг с другом. На ум приходит недавно опубликованный в немецком еженедельнике «Stern» рассказ одной супружеской пары, радикально изменившей свою жизнь после того, как эта пара застряла в лифте в одном из франкфуртских небоскребов. Им пришлось провести вместе четыре часа, прежде чем их вызволили из лифта. Пока они там сидели, они разговаривали друг с другом. Она призналась, что эти четыре часа спасли их брак. А он сказал, что, хоть слово «любовь» и не произносилось, говорили они в основном о ней. В лифте он впервые узнал, какую женщину он любит и, что гораздо важнее, почему.

Поэтому давай с тобой поговорим. Я снова буду ходить в мою любимую библиотеку, мы снова в приступах инкриминируемой нам «мегаломании» будем «хвастаться знанием» и сообщать друг другу то, чем обязательно хотели бы поделиться с другими. Я буду приводить данные, забрасывать тебя фактами, ссылаться на науку, сомневаться в сообщаемых тобою сведениях или восторженно принимать их. Я буду эгоистично «высасывать» из тебя все, чего пока не знаю. Потому что я обожаю узнавать. Возможно, даже больше, чем ты.

Но прежде я должен кое в чем признаться. А именно: в одном из интервью, касавшемся «188 дней и ночей», я позволил себе сказать кое-что о тебе, что называется, за глаза. Интервью пока еще не опубликовано, а потому все еще можно изменить. Приведу два его фрагмента.

«По „188 дням и ночам“ мне показалось, что Малгожата Домагалик доминировала над Вами. От многих вопросов и замечаний, например о первом сексуальном опыте или о самом важном из такого рода контактов, она отделывалась краткими и остроумными отговорками. Вы не чувствовали себя рядом с ней, простите за сравнение, как залившийся краской стыда юнец?

Домагалик доминирует над любым мужчиной. Может, это как раз и является причиной, в силу которой самые видные в Польше мужчины охотно приходят к ней, разговаривают с ней и раскрывают свои секреты, которые она потом публикует в своей рубрике „Мастер и Малгожата“ в журнале „Пани“. Вопреки распространенному мнению, мужчины обожают тех женщин, которые бросают им вызов. Особенно блондинок. Впрочем, что касается лично меня, я предпочитаю брюнеток. Я уже давно не чувствовал себя как заливающийся краской стыда юнец, но иногда я с ностальгией вспоминаю такое ощущение. Я с самого начала знал, что ни в каком разговоре Домагалик не впустит меня в свою спальню. Может, поэтому в Варшаве бытует сплетня, что у нас роман и еще двое взрослых детей, хотя мы знакомы только два года (смех).

Если бы Домагалик спросила Вас, Вы лично ответили бы ей прямо на вопрос о первом сексуальном опыте или о самом важном эпизоде из такого рода отношений?

Вы сейчас теоретизируете на провоцирующей читателя границе приличия. Малгожата Домагалик никогда не спрашивала меня об этом. Во-первых, она в высшей степени профессионал как журналистка, во-вторых, наши отношения никогда не доходили до такой степени близости. На этот вопрос я не стал бы отвечать даже сексологу. Подобные вопросы я в принципе игнорирую. И попросил бы господ журналистов больше не задавать их мне. Не все продается. Кроме того, слово „отношения“, когда речь идет о сексе, настолько холодно, что даже сексологов оно вгоняет в оторопь. Да и у меня Домагалик совершенно не ассоциируется с этим словом. Вы тоже профессионал, но, как мужчина, я понимаю Вашу устремленность и Ваше „отношение“ — пусть даже мой эпизод и не самый важный — к этой теме (смех)».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация