Книга Жестокая любовь государя, страница 42. Автор книги Евгений Сухов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Жестокая любовь государя»

Cтраница 42

— Слушаю тебя, Яков.

— Сегодня пойдешь обратно в Москву, повидаешься с Циклопом Гордеем. Скажешь ему, что Яков Прохорович тебя послал. Передашь, что долг его позабуду, если меня во всем слушаться станет. А сделать он должен вот что.

Яшка Хромец даже придвинулся ближе к Силантию и говорил уже в самое лицо. Чеканщик увидел под левым глазом у татя две небольшие рытвинки. «Видать, оспой побило. В волосах седина. В прошлый раз, кажись, ее не было, а может быть, не приметил». Силантию очень хотелось спрятаться от этих вопрошающих глаз. Он боролся с желанием обернуться на красивую хозяйку, еще раз увидеть, как узкое в талии, совсем не по московскому обычаю платье обтягивает тяжелые, налитые здоровой силой груди. Новгородцу понадобилось немало сил, чтобы не посмотреть в ее сторону.

Яшка продолжал, снизив голос до шепота:

— Пусть возьмет своих людей и подожжет дома, что вокруг царского дворца стоят. Они прогорят, а потом на царские хоромы перекинутся, а уж затем и на царев двор. В домах смердов добра мы никакого не сыщем, а вот у бояр, я думаю, разживемся. Это куда прибыльнее, чем черепа кроить кистенем на большой дороге. Как бояре и царь с Москвы съедут, пусть он мне тотчас об этом даст знать. Вот тогда я в Москву и наведаюсь.

От страха у Силантия пересохло в горле. Нужно было поддакнуть Яшке Хромому, но слова застряли в глотке и не желали прорываться наружу.

— Когда в Москву идти? — вымолвил наконец чеканщик.

— Чего с хорошим делом затягивать? Сегодня же и пойдешь! А теперь ступай. Выспись перед дорогой.

Силантий вышел из дома и присел на ступеньки крыльца. В лесу было прохладно, из трубы домины Яшки Хромого в темное небо поднимался белесый дым, который не желал растворяться и поэтому, скопившись огромным облаком, накрыл лохматой шапкой поляну и край леса.

Новгородец не услышал, как отворилась дверь, выпуская на вольный воздух комнатное тепло, и вслед за этим раздался голос:

— Силантий, ты здесь?

Чеканщик до того не слышал голоса Яшкиной приживалки, но такие нежные звуки могли принадлежать только ей. Если баба хороша, то и голос у нее должен быть красив.

Силантий обернулся и увидел ее. На девице было платье, которое даже в московских посадах могло показаться бесстыдным, но ее оно только красило.

— Здесь! — волнуясь, отозвался Силантий.

Он даже привстал, дабы лучше рассмотреть красавицу. Силантию подумалось, что, если она шагнет к нему, тогда для него уже не будут страшны угрозы Яшки Хромца.

Женщина подошла еще ближе.

— Меня зовут Калиса, это значит красивая, — произнесла она ласково, сейчас голос ее звучал особенно греховно. — Яшка спит. Я дала ему крепкого настоя, и он не пробудится до завтрашнего вечера.

— Ты колдунья!

— Немного, — улыбнулась девица.

В том, что она ведьма, Калиса могла бы и не признаваться, это было видно и без того. Только нечистая сила могла наделить бабу такой красотой, чтобы затем ввести ее во грех. Именно в бабе бес видит своего проводника и только с ее помощью способен проникнуть в душу молодца. Бежать бы нужно от прекрасного видения, как от Содома и Гоморры, да ноги не идут, словно приросли к крыльцу от колдовских слов, а может, просто давно Силантий не ведал женской ласки.

— Пойдем со мной, — коснулась она теплыми пальцами его ладони. Кровь отошла от рук и прилила к сердцу. Чеканщику сделалось холодно, но он послушным телком последовал за Калисой. — В лес пойдем, там нас никто не заприметит.

Они все делали так, будто договорились заранее. Сразу за избой высился лес, который укрыл их густой тенью.

— Ты меня обними, — пожелала Калиса, повернув свое лицо.

Новгородец едва справлялся с онемевшими, остывшими руками и старался прижать красавицу крепче, но получалось неумело и робко, а та подбадривала:

— Вот так, Силантий, вот так…

Чеканщик осторожно мял ее груди, чувствуя под пальцами крепкую обжигающую плоть. А потом торопливо стал стягивать с Калисы платье.

Некоторое время Силантий наслаждался невероятной белизной ее тела, полными ногами, гибкими руками, шеей — все в ней было манящим и запоминающимся, — а потом опрокинул девицу на траву.

Большой московский пожар

По округе разнесся слух, что Василий, прозванный в народе Блаженным, ходит по Москве и глаголет всякому, что через два дня будет пожар. Блаженному якобы третьего дня было видение, в котором апостол Павел предупреждал о беде. Говорил, что пожар начнется в Воздвиженском монастыре, откуда перекинется на Кремль, рассыплет каменные палаты великого князя и спалит почитай весь город.

Не так давно на памяти у горожан был случай, когда Иван Васильевич пригласил Блаженного к себе в царские палаты на пир. Велел стольнику налить гостю заморского вина, но Василий немедля вылил чарку в окно. Повелел царь налить еще одну чарку, и ее Василий опрокинул туда же. Третью чарку государь налил Блаженному из собственных рук, бояре за столом замерли: неужели хватит у старика дерзости отказаться от царского подарка? Василий, не мешкая, вылил и ее.

Осерчал государь:

— Что же ты, холоп, своего господина не чтишь?! Или, может быть, брезгуешь меня, из царских рук чарку принять не хочешь?! Может, ты думаешь, что я тебе зелья отравного подмешал?

— Прости, государь, коли обидел невзначай, — отвечал Блаженный, — только я не чарку с вином выливал, а пожар в Новгороде тушил, который разгорелся. Если бы не я, сгорел бы Новгород! А если хочешь поверить в правду моих слов, то пошли гонцов в Великий Новгород, они сами тебе обо всем расскажут. А теперь, если позволишь, выпью я твоего вина, и прости меня, государь, грешного.

Усмехнулся Иван, но чарку Блаженному налил и тотчас отправил гонцов в Новгород, а когда они возвратились, то подтвердили слова Василия. Действительно, в Новгороде был пожар, но едва он разгорелся, как затушил его нагой старик. А неделей позже купцы, прибывшие из Нового Града, узнали в Блаженном того самого мужика, который потушил пламя.

И сейчас слова Василия вызвали сумятицу. Но слишком невероятным казалось предстоящее. Дома стояли крепко, и верилось с трудом, что найдется какая-то сила, способная сокрушить громоздкие строения и превратить их в пепел, а огромные дворцы разрушить до обгоревших бревен. Василий Блаженный не покидал Воздвиженского монастыря. Молил монахов во спасение, просил бросить свои кельи и уйти за крепостные стены.

Монахи не смели гнать Блаженного и отвечали всегда одинаково:

— Спасение наше в молитвах. За себя молимся и за грешников. А если случится иная беда… стало быть, она от господа исходит.

Василий неутешно лил слезы на камни монастыря, проклинал свое бессилие, и только он один знал, что плачет по невинноубиенным.

Весть о пророчестве Василия дошла и до Ивана. Молодой царь перекрестился на образ Спасителя и мудро изрек:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация