Книга Бриллиантовый крест медвежатника, страница 32. Автор книги Евгений Сухов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Бриллиантовый крест медвежатника»

Cтраница 32

– Ты – моя! Слышишь! Моя! Поклянись, что никогда не оставишь меня!

Лизавета с трудом перевела дыхание, уже плохо воспринимая его слова.

– О чем ты?

– Поклянись, что не покинешь меня! – настойчиво повторил Савелий.

– Глупый. Какой же ты глупый, – улыбнулась она одними глазами и прошептала: – Клянусь, что не покину тебя… пока ты сам этого не захочешь, но и тогда…

– Никаких «тогда» не будет, – не дал ей договорить Савелий. – Ты моя, от самого крохотного завиточка волос на твоей ветреной и непослушной голове до мизинчиков на твоих точеных ножках.

Необдуманно упомянув о «точеных ножках», Савелий немедленно переключил свое внимание на эту соблазнительную часть ее тела, и тут уж им стало не до разговоров. Для обоих распахнула двери волшебная страна, превратив гостиничный нумер в сладкий уголок рая.

Савелий ласкал ее нежно, не спеша, и Лизавета отвечала тем же. Ее прохладные пальчики знали все чувственные места мужа, она касалась их нежно, мягко, и эти прикосновения приводили его в состояние крайнего, почти болезненного возбуждения. Она то медленно, то убыстряя темп водила пальчиками по стволу его восставшей плоти, ладонью другой руки перебирая его набухшие яички. Он, в свою очередь, положив ладонь на мягкий бугорок между ее ног, скользил пальцами по ее мягкому венчику вверху повлажневших складочек, распустившихся, словно лепестки розы. Они находили друг у друга самые сладкие места и, как скрипка от прикосновения смычка, чутко отвечали ласкам друг друга тихими вздохами, содроганиями и стонами неги и наслаждения. И когда терпеть уже не было сил, Савелий накрыл собой ждущее вторжения тело Елизаветы и вошел в нее сильным глубоким толчком. Ритмично двигаясь и подчинив ее своему ритму, он глухо застонал. Она ответила ему долгим и громким стоном. С каждым мгновением стон ее становился все громче, пока не перешел в крик, наполненный страстью и блаженством…

Когда они немного успокоились, Елизавета прикоснулась губами к его горячему плечу и прошептала:

– Я люблю тебя…

Савелий повернулся к ней и поцеловал в губы. Потом они лежали и смотрели друг на друга, а затем ее ладошка, скользнув по его животу вниз, мягко обхватила его плоть и принялась ласкать ее движениями вверх-вниз, все убыстряя темп. Скоро естество Савелия вновь стало наливаться и расти, и тогда Лизавета, спустившись по его телу и не забывая целовать грудь и живот, обхватила его твердую, как железо, плоть венцом своих пухлых губ…

– Лизанька, девочка моя, – сжал он ее в своих объятиях, запрокинув на подушки голову и закрыв от неизбывного наслаждения глаза. И вновь желание его достигло такого предела, за которым сравнялись в своей значимости страсть и погибель. Через мгновение они слились в единое существо, неистовое и страстное. Окружающий мир перестал существовать, исчезло время, мысли превратились в ничто, и все, что имело для них до того какое-то значение, стало пустым и незначимым. А потом это единое целое пронизала дрожь, и оно снова превратилось в два тела, две половинки единого, оживающие не сразу, а постепенно и беспомощно, словно заново научаясь жить отдельно друг от друга.

А потом они долго лежали с открытыми глазами, окутанные полутьмой наступившего вечера, и молчали, думая каждый о своем.

Но и это свое было их общим.

И делиться им они не собирались ни с кем…

Глава 17 НАЙДЕТСЯ ЛИ ДЕЛО ДЛЯ МЕНЯ?

– Все. Знаю, – после очередного променада из угла в угол вдруг произнес Савелий.

– Что ты там говоришь, не слышу? – донесся из будуара голос Лизаветы.

– Я говорю, знаю, кто может нам помочь! – крикнул он в сторону спальни. – Я тут встретился с одним человеком…

– Что за человек? – вышла в гостиную Лиза с лицом, сплошь покрытым какой-то желтоватой мазью.

– Да-а, встретился тут с одним старым знакомым, – неопределенно ответил Савелий, с испугом глядя на ее лицо.

– А что за знакомый, я его знаю? – дольше обычного посмотрела на него Лизавета.

– Вряд ли. Может, только в лицо. Хотя если ты его и видела раньше, то теперь вряд ли бы узнала.

– А что, он так сильно изменился?

– Да, – ответил Савелий. – А что это?

– Где? – спросила Лизавета.

– На твоем лице?

– А, это, – засмеялась Лиза. – Это крем. Изготовлен из китовой спермы.

– Из чего? – оторопел Савелий.

– Из китовой спермы. Очень полезно для кожи лица и шеи. Он ее питает и не дает появляться морщинам.

– А-а, – как бы понимающе протянул Савелий. – А какой-нибудь другой крем нельзя использовать?

– Этот самый лучший. – Она сузила глаза. – А у тебя есть предложить мне что-то другое?

– Есть, – ответил Савелий и тоже сощурился.

– Но учти, это другое, что у тебя есть, должно быть равноценным.

Лиза улыбнулась и по-девчоночьи невинно поморгала пушистыми ресницами.

– Вполне, – твердо ответил Савелий. – Но позже. А теперь мне надо идти.

– Будь осторожен, – уже серьезно сказала Лизавета.

– Постараюсь…

* * *

Савелий оторвался от «хвоста» с большим трудом. На сей раз тот был крайне прилипчив. К тому же имел собственное средство передвижения – велосипед. Часа полтора Родионов кружил по городу, садился в трамваи, брал лихачей, но «хвост» в клетчатом костюме с короткими брюками и в клетчатом кепи всегда оказывался поблизости.

В конце концов Савелий отвязался от него весьма простым способом, до которого мог додуматься и раньше (он даже мысленно обозвал себя дураком), – ушел огородами, коих в Ягодной слободе было предостаточно. Тут уже циклист поспеть за ним не смог: на машине по грядкам не проедешь, а бросить ее и продолжать преследование пешком значило навсегда лишиться велосипеда, ибо в этой слободе с весьма худой репутацией машине враз бы «приделали ноги».

Спустившись к Казанке, Савелий перебрался на другой ее берег по горбатому мосту и, очутившись таким образом уже в Адмиралтейской слободе, сел в трамвай и доехал до конечной остановки – нумеров Щетинкина на Большой Проломной. Поднявшись на Воскресенскую, он спустился по Гостинодворской улице в Черноозерский сад и неторопливо пошел по его аллеям, помахивая тростью в такт шагам.

Дамы с их кавалерами были. Дети в матросских костюмчиках и кружевных платьицах с мамками и няньками были тоже. Имелись даже болонки на поводках и неизвестной породы крохотные собачки с ладонь, коих несли вслед молодым и не очень молодым барышням их гувернантки и горничные. Занозы с его фотографическим аппаратом в саду не было. Тогда, вспомнив его давешние слова, Савелий прошел в прилегающий к Черному озеру Николаевский сквер. Здесь, меж клумбочек с цветами, стоял и снимал на фоне фонтана молодую пару мастер фотографического портрета Соломон Фельзер.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация