Книга Медвежатник фарта не упустит, страница 5. Автор книги Евгений Сухов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Медвежатник фарта не упустит»

Cтраница 5

— Какая светлая ночь! — восхищалась Софья Альфредовна. — Яков Семенович, обрати внимание, какая ясная и светлая ночь! В такие ночи в голову приходят романтические мысли…

Причалив к берегу, пошли через луга на Займище. К мосту через речушку спускались гуськом; Бочков, лучше других знавший эту местность, шел впереди, выбирая дорогу почище, и оторвался от остальных.

Около моста перед ним как из-под земли выросли пять фигур.

— Стоять, паскуда, — тихо сказала одна из них в матросском тельнике и бушлате, направив в живот Борису Ивановичу дуло маузера.

У Бочкова аккурат в том месте, куда был направлен маузер, образовалась вдруг холодная пустота, и сильно захотелось сходить по обеим нуждам, особенно по большой.

— А ты что это, комиссар, так побелел-то? Неужто испугался? — насмешливо спросил матросик. — Братва, — обернулся он к остальным, — вы видели когда-нибудь дрожащего от испуга комиссара?

— Ты уж, Костик, не пужай его так-то, — делано-участливо произнес другой из зловещей пятерки. — А то еще, не ровен час, обсерется.

После этих слов у Бочкова внизу лопнуло, и по внутренней стороне ляжки потекло густое и теплое.

— Фу-у, — брезгливо протянул матросик. — А он и впрямь обосрался… Говори, куда девали миллион червонцев?

— К-как-кой мил-лион? — едва сумел разлепить губы Борис Иванович.

— Такой, какой вы у трудового народу сперли, — зло отрезал матросик. — Говори, не то щас стрельну.

К густому и теплому, продолжавшему вытекать из Бочкова, по ляжке потекло еще жидкое и горячее.

— Ну! — прикрикнул на него матросик.

— Это к-какое-то нед-доразум-мение, т-т-товарищи, — выдавил из себя Борис Иванович еле слышно.

— Чево?

— Эт-то ош-шибка, — булькнул горлом Бочков и полностью довыпростал мочевой пузырь.

— Ты Шейнкман? — спросил матросик, поигрывая маузером перед самым носом комиссара банка.

— Н-нет. Я не Ш-шейнкман. То есть не Ш-шейнкман я…

— А кто ты?

— Б-бочков.

— А где Шейнкман?

— Сзади идет, — с готовностью ответил Борис Иванович и оглянулся.

Скоро подошли Шейнкман, Олькеницкий и Софья Альфредовна.

— В чем дело? — глядя на Бочкова, спросил Олькеницкий.

— А ни в чем, — нагло ответил матросик и скомандовал: — Руки в гору.

Олькеницкий и Шейнкман увидели направленные на них стволы револьверов. В руке одного из налетчиков, стоявших немного поодаль, матовым металлическим блеском предупредительно блеснула продолговатая бомба.

— Ну, комиссары, сюды свое оружие. Жива!

Олькеницкий и Шейнкман послушно отдали свои револьверы.

— Кто Шейнкман? — спросил матросик.

Все молчали.

— Ну? Кто из вас Шейнкман? — повторил налетчик.

— Я, — сорвавшимся голосом ответил Яков Семенович.

— Вот мандат на обыск, — сунул ему под нос исполкомовскую бумагу матросик. — Вы подозреваетесь в присвоении крупных денежных сумм при разгроме Советской Рабоче-Крестьянской Забулачной республики.

— Но Якова Семеновича в то время не было в Казани! — вступилась за мужа Софья Альфредовна. — Он был в Москве, все это могут подтвердить! Спросите хоть у товарища Ленина!

— Верно, — подал голос Олькеницкий. — Яков Семенович в то время был в Москве. Это могут подтвердить товарищи Ленин и Свердлов.

Бочков промолчал.

— Что скажешь, Лось? — спросил один из налетчиков во френче.

— Разберемся, — произнес матросик, верно, пребывавший в этой пятерке за главного и носивший кличку Лось. — А вас, — обернулся он к Софье Шейнкман, — во избежание неприятностей прошу помолчать. То бишь крепко заткнуться.

Окружив «арестованных» и, уже не разбирая дороги, их повели в Займище.

Двое из нападавших были одеты матросами, двое — в галифе и френчах, а пятый, в косоворотке и картузе деревенского образца, смахивал на приказчика. Он все время молчал и поигрывал бомбой.

— Вы бы поосторожней с бомбой, товарищ, — как можно мягче произнес Шейнкман, опасливо косясь на зловещий снаряд.

— Чо? — недобро произнес одетый приказчиком, сверля взглядом предсовнаркома. — Не гавкай, гнида.

— Значица так, граждане арестованные, — объявил матросик, когда все пришли на дачу Бочкова. — Вести себя скромно и тихо. А вас, — он обратился к Якову Семеновичу, — убедительно прошу добровольно выдать незаконно присвоенные вами забулачные миллионы.

Бочков, немного оправившийся от испуга, смотрел на побелевшее лицо всесильного предсовнаркома республики и главы казанских большевиков, пламенного оратора и непримиримого революционера, нутро которого дрожало от страха, как и у всех простых смертных. Да нет, скорее больше, чем у простых смертных. Ведь ему было что терять в отличие от тех, с коими приходилось встречаться на своем тернистом жизненном пути. Молчал и Олькеницкий, скованный страшным предчувствием скорой смерти.

— Ну что, будем помогать следствию? — спросил матросик, уставившись взглядом в лоб Шейнкману.

— Но у меня нет никаких забулачных денег, — пролепетал Яков Семенович. — Я тогда был в Москве. Это могут засвидетельствовать товарищ Ленин и другие. Можно послать запрос…

— Что за чушь вы городите, — поморщился налетчик. — Детский лепет какой-то. Отдавай, гад, золото.

— Боже мой, — замельтешил-заволновался Шейнкман. — Ну почему вы мне не верите? Вот вы, товарищ, — обратился он к налетчику, также одетому матросом. — Вы ведь за Советскую власть?

— Все матросы за Советскую власть, — ответил гордо налетчик и добавил: — Отдавай, сучара, забулачные миллионы.

Шейнкман всхлипнул, всплеснул руками и замолчал. Рядом, выпучив в удивлении и без того рыбьи, навыкате глаза, громко сопела верная соратница и супруга предсовнаркома Софья Альфредовна.

— А у вас есть мандат? — вдруг резким голосом спросил Олькеницкий.

— А то как же, — весело ответил матросик и протянул Гирше Шмулевичу бумагу в одну четверть листа. Сверху на листе было написано:

Удостоверение.

— Странно, — сказал Олькеницкий, возвращая мандат. — Подписано Абдеевым и Магницким. — А я вас не знаю, и никогда не видел.

— Зато вы нам хорошо известны, товарищ главный чекист, — сказал одетый приказчиком.

* * *

Обыск на даче Бочкова ничего не дал.

— Ну что же, пошли, — сказал Лось, и дачников повели назад на Морквашенскую дорогу.

Дойдя до места, где дорога с обеих сторон поросла молодым дубняком, остановились.

— Ты, дамочка, поди сюда, — промолвил Лось, обращаясь к Софье Альфредовне.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация