Книга КонтрЭволюция, страница 55. Автор книги Андрей Остальский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «КонтрЭволюция»

Cтраница 55

«Переждать надо, пересидеть это дело!» — убеждал себя Софрончук. А вслух спросил:

— Ну и кто она такая — эта Наталья Шонина? И зачем ее надо разрабатывать?

Ульянов выдержал паузу, ничего не говоря, встал, открыл ящик под каким-то ветхим столом, пошарил там, достал еще одну бутылку армянского, уселся на скрипучий стул, ловко открыл.

«Они у него, наверно, по всему Кремлю рассредоточены», — потрясенно думал Софрончук, а Ульянов деловито наполнял стаканы. Сказал:

— Наталья Шонина — бывшая любовница товарища Фофанова.

— Во как! Во, значит, ка-а-ак… Выходит, с моральной устойчивостью у Григория Ильича того-с…

— Ну, ты же знаешь, что позволено Юпитеру… Про члена ПБ говорят: жизнелюб! А нам, быкам, за то же самое бытовое разложение шьют…

— Но некоторые Юпитеры иногда вдруг превращаются в быков… при некоторых условиях…

— Бывает…

Софрончук с Ульяновым опрокинули еще по стаканчику. Посидели молча. И Софрончук сказал:

— Ладно. Сейчас я буду излагать свое видение ситуации, а ты, Саша, будешь кивать или головой мотать — подтверждать или опровергать. Окей?

Ульянов молчал.

— Итак, насколько я понимаю ситуацию, у Генерального с почками все хуже и хуже, и жить ему осталось от силы месяца два-три. Так?

Ульянов молчал — не подтверждал, но и не опровергал.

— И в преддверии такого события, — продолжал Софрончук, — предпринимаются усилия, чтобы власть забрать. Вернее, не отдавать ее Фофанову. Ведь формально он — второй человек в партии, ведь так?

Ульянов молчал.

— Хотя, с другой стороны, всерьез представить себе Фофанова лидером невозможно. Но ходят упорные слухи, что Генеральный себе в преемники готовит другого — молокососа этого лысого, секретаря по сельскому хозяйству, которого он с Кавказа привез… Если это так, то роль Фофанова может стать центральной… совершенно центральной. Сам по себе молокосос не пройдет, но при поддержке Фофанова — реальная перспектива… Второй человек в партии после печального события в любом случае временно становится исполняющим обязанности первого. И если в этот момент он встанет на Политбюро и вслух, громко предложит кандидатуру молокососа, да еще представит это как завещание только что скончавшегося лидера, то тут под протокол возразить не каждый решится. А именно, я думаю, никто не решится.

— Тише, тише! — не выдержал Ульянов. — Есть вещи, которые вслух не произносят! Нигде, даже в самом безопасном месте! А лучше даже и не думать, не засорять себе голову!

Но Софрончука было не остановить.

— А молокосос-то, до главного кресла добравшись, пожалуй, разгонит все старье-то… Фофанычу какую-нибудь синекуру подарит, вроде почетного президента. Но вот если Фофанова убрать заранее, то, глядишь, вся расстановка сил переменится, и не быть молокососу главным! Даже встать и предложить его кандидатуру на Политбюро будет некому.

Ульянов только развел досадливо руками — дескать, ну что ты несешь… Потом, с горя, налил быстро еще по сто граммов, достал из какого-то еще ящика плитку шоколада «Пористый». Распечатал, жестом пригласил Софрончука угощаться. Выпили. Помолчали.

— Короче говоря, — сказал Софрончук, дожевывая кусок шоколада. — Мы компромат на товарища Фофанова собирать будем…

— Я этого не говорил! — мотал головой Ульянов.

Но Софрончук продолжал, не обращая внимания на протесты.

— А ведь разработка партработников запрещена категорически — без специальной санкции парторгана соответствующего уровня… В данном случае — Политбюро.

— Нет, нет, Софрончук, ты все неправильно понимаешь! — решительно возразил Ульянов. — При чем тут Политбюро? Мы простую смертную, гражданку Наталью Шонину разрабатываем! Беспартийную. Официально она никакого отношения ни к каким ответственным партработникам не имеет! А с ней мы в полном праве разобраться. Даже можно сказать, обязаны — ведь сигналы на нее поступили…

— И надо, естественно, одного из старших офицеров «девятки» для этого с места срывать и отправлять в Тмутаракань — чтобы сигналы на какую-то бабу никому не известную проверять. Правдоподобно, ничего не скажешь… Кем она хоть работает? Может, допуск какой-никакой к секретным сведениям имеет?

— Да нет… какой там допуск… художница несостоявшаяся, Суриковский заканчивала… в настоящее время безработная. Тунеядка фактически.

— Час от часу не легче… Может, она с кем из диссидентов в родстве? С Сахаровым или Солженицыным знакома? Солженицын-то как раз жил одно время в Рязани…

— Нет, врать не буду. Таких сведений не имеется. Пока не имеется. Но ты, с твоим-то опытом и чутьем, может, чего-нибудь в таком духе и накопаешь. Очень недурно было бы что-нибудь на нее иметь — к Международному совещанию.

— Ну, хоть что-нибудь на нее есть? Ведь ты говоришь — сигналы были?

— Ну, тунеядство вот это. И разговоры сомнительные…

— Сомнительные или антисоветские?

— Ну, пока скорее сомнительные. С религиозным душком. Ты на месте как раз уточнишь. Я специально областное управление просил ничего пока не предпринимать. До приезда проверяющего из Центра.

Помолчав и подумав, Ульянов добавил:

— Но вообще-то должен тебя предупредить… Мильтоны там, судя по всему, уж больно ретивые… По всему видно, не дала она кому-то, вот они и мстят теперь…

— А этот великий кто-то, он что, очень ее хотел? Значит, недурна бабенка?

— На, погляди сам, — Ульянов достал из кармана конвертик, из конвертика черно-белую фотографию. Софрончук взял в руки, повертел…

— Не очень-то тут поймешь-разберешь… вроде ничего…

— Областные докладывают, что до сих пор мужики сплошняком на улице оборачиваются. А ведь ей за сорок.

— Ну, может, и вправду красотка — по провинциальным понятиям…

Помолчали.

— Ладно, — сказал Софрончук. — Пора домой.

— Никаких домой! Тебя машина ждет — на Казанский ехать. В десять утра поезд…

— Да вы что, с ума тут посходили? Что еще за срочность?

— Срочность — это само собой… но еще хотелось бы из Москвы тебя на время убрать поскорей…

— Погоди, да ты что, спрятать меня хочешь, что ли?

— Ну да, от греха-то. А то знаешь, наши деятели коммунистического и рабочего движения… испугались шибко, что ты их заложишь… Как бы с испугу резких движений не начали делать… Но вообще-то двух зайцев хочу убить — кого-то же на самом деле надо в Рязань посылать. Почему бы не тебя?

— Слушай, так я тебе, получается, спасибо еще сказать должен?

— Да ладно тебе… свои люди — сочтемся. Давай-ка выпьем лучше еще… На дорожку…

2

Софрончук сидел в кабинете начальника рязанского областного управления подполковника Жудрова и морщился от разносившихся по всему зданию звуков — сочных ударов шарика по поверхности пинг-понгового стола и веселых воплей. Жудров заметил раздражение на лице московского гостя, сказал извиняющимся тоном:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация