Книга Государственный преступник, страница 85. Автор книги Евгений Сухов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Государственный преступник»

Cтраница 85

Барон уже почти догнал его, когда магнетизер резко свернул в чащу болотных кустов.

— Не смотри ему в глаза, — только и успел крикнуть Аристов в спину Михаилу, скрывшемуся вслед за магнитизером в кустах.

Когда отставной штабс-ротмистр добежал до кустов, он услышал саженях в пяти от себя крик. Не разбирая дороги, ломая ветки, он бросился на крик и вылетел на поляну возле небольшого озерка. На его топком берегу, уткнувшись головой в камышовую поросль, лежал, зажав руками живот и подтянув к нему колени, барон Дагер. Меж пальцев его ладоней сочилась кровь, казавшаяся почти черной в предрассветной дымке.

Артемий Платонович выпрямился и, оглядывая поляну цепким взором, почти зарычал:

— Выходи-и!

Чаща молчала.

— Выходи! — вложил он всю свою силу в этот крик, но магнетизер на поляну не вышел. Лишь саженях в десяти Артемий Платонович услышал хруст веток и удаляющееся чавканье шагов по болотной жиже.

— Сволочь, — выругался Аристов и опустился перед раненым на колени. — Как ты?

— Н-ничего, — попытался улыбнуться Михаил, но вместо этого его лицо исказила гримаса боли.

— Чем это он тебя? — спросил отставной штабс-ротмистр, снимая с себя сюртук и жилет.

— Ятаган, — коротко ответил Дагер.

— Это плохо, — сказал Артемий Платонович, снимая сорочку и обнажая мощный и совсем молодой торс. — Поэтому сейчас мы сделаем тебе перевязку и пойдем назад. Я тебя буду нести, а ты будешь молчать и зажимать руками рану. Договорились?

— Я пойду сам…

— И рухнешь посередь дороги от потери крови. А потом умрешь. Ты хочешь умереть?

— Умереть… — раздумчиво протянул Михаил. — А вы очень здорово умеете успокаивать тяжело раненных.

— Так ты хочешь умереть? — не принял Аристов сарказма своего молодого товарища.

— Нет.

— Вот поэтому, — Артемий Платонович легко порвал сорочку на лоскуты, — ты все будешь делать так, как я тебе скажу. Понял?

— Понял, — снова попытался улыбнуться Михаил, и на этот раз у него получилось.

Сторож клиники открыл им не сразу. Мало ли кто может стучаться на рассвете. Может, это какой пьянчуга, заливший зенки и спутавший больницу с собственным домом или фатерой дамы сердца, к которой его вдруг потянуло после обильных возлияний. Или громилы с фомками и ножиками, вышедшие на дело раненько поутру, когда, как известно, сон крепок и сладок. Вот так откроешь сразу, не спрося, кто да что, а тебе фомкой по башке хрясь — и будь здоров. Или приставят нож к горлу: сказывай, дескать, паскуда, где больничная касса. А он не паскуда, он — сторож, лицо казенное, официальное, на государевой службе находящееся. И права такого, чтоб обзывать его всяческими поносными словами, а хуже того лупить по голове дубиной да приставлять к горлу ножики, никто не имеет. Оттого на нетерпеливый стук, раздавшийся в четвертом часу утра, сторож неторопливо поднялся со своей кушетки, накинул кацавейку и, шаркая по полу, медленно пошел к двери.

Когда он подошел, в дверь уже вовсю бухали ногами. А из-за нее доносилась такая отборная брань, какую он не слышал даже от своего барбоса-фельдфебеля, когда тянул долгую солдатскую лямку. Сторож вплотную подошел к двери, отодвинул щеколду и раскрыл небольшое оконце, вперив в него полусонный взгляд.

— Чево надоть?

— Я тебе сейчас покажу, «чево надоть», — хрипло рявкнул тот же голос, что до того изрыгал ядреную матерную брань. — А ну, открывай немедля! Раненый у меня!

Слово «раненый» произвело нужное действие. Сторож быстро открыл двери, и в коридор ввалился крупный мужчина в жилете, надетом на голое тело, со вздувшимися жилами на шее и лбу. Он тяжело дышал, и пот лился с него градом. На руках, как носят малых детей или юных невест, он держал мужчину поменьше и помоложе, прикрытого сюртуком и крайне бледного. С трудом поднявшись по ступеням в приемную, человек в жилете, не выпуская из рук своей ноши, оперся спиной о стену и прохрипел:

— Дежурного врача. Живо!

Пришли врач и санитар. Последний подкатил каталку, и Артемий Платонович бережно положил на нее Михаила. Руки разогнулись не сразу. Когда напряжение схлынуло, Аристов почувствовал, что его не держат ноги. Он сел прямо на пол и просидел так не менее получаса, пока не вернулся доктор и не принес ему его сюртук.

— Ну, что? — спросил врача отставной штабс-ротмистр, не поднимая головы.

— Не буду вас обнадеживать, рана очень тяжелая, — ответил доктор.

— Я и сам знаю, — хмуро обронил Аристов. — Дальше что?

— Дальше будем оперировать.

— Он выживет, есть надежда?

— Надежда всегда есть, — ответил доктор и, оглядев Аристова, спросил: — Как это произошло?

— Я не видел, — устало выдохнул Артемий Платонович.

— А где?

— На болотах за Кизической слободой.

— И вы несли его оттуда вот так, на руках? — едва не воскликнул доктор.

— Нес, — просто ответил Аристов.

— Но это же все шесть верст, ежели не более!

— Возможно.

— Простите, сколько вам лет?

— Шестьдесят семь.

— И вы… Может, вы приляжете, отдохнете? Я вам устрою отдельную палату…

— Нет, не стоит. Я пойду домой.

Артемий Платонович поднялся, опираясь спиной о стену.

— Погодите, погодите минуточку, — дотронулся до его плеча врач и выбежал из приемной. Через несколько минут он вернулся. — Я распорядился, чтобы вас отвезли. Коляска стоит во дворе.

Когда Аристов, выпив две чашки кофею и раскурив трубку, растянулся на диване в своем кабинете, в проснувшемся небе погасла последняя звезда и день уже полностью вступил в свои права.

Глава 47 ПРИГОВОР

Восемь месяцев Главная следственная комиссия, объединившая следственные комиссии Вятки и Перми, разбиралась в деле о «Средневолжском заговоре». Полковник Нарышкин, передав ей дела, вернулся в Петербург, где, по слухам, ему уже был уготован чин генерал-майора свиты Его Императорского Величества.

Председатель комиссии тайный советник Жданов, директор департамента исполнительной полиции и человек, весьма опытный в следственных делах, не торопился, и уже к середине следствия ему удалось получить признательные показания от всех участников заговора, за исключением Каневича. Тот все отрицал, показания давал исключительно на французском языке, был спокоен и нимало не сомневался, что его вскорости выпустят как французского подданного. Несмотря на это, вина фигурантов данного дела к концу следствия была признана комиссией совершенною и вполне доказанною.

В своих донесениях, помимо отчетов по проводимому следствию, Жданов нелестно отзывался о губернаторе Козлянинове, обвинял его в безволии и излишней осторожности, вследствие чего уже в сентябре Петр Федорович был отозван с поста средневолжского губернатора, и на его место прибыл генерал-майор Михаил Кириллович Нарышкин, всего лишь три с небольшим месяца назад покинувший город и находящийся в полном и непосредственном подчинении у бывшего начальника штаба Отдельного корпуса жандармов генерал-адъютанта Александра Егоровича Тимашева, назначенного государем временным генерал-губернатором Средневолжской, Пермской и Вятской губерний еще в конце мая.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация