Книга Портфолио мадам Смерти, страница 23. Автор книги Маргарита Малинина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Портфолио мадам Смерти»

Cтраница 23

— Умная, да? Все слова знаешь?

Нет, это невозможно! Я решительно отпрянула вбок. Пускай эти мужчины ходят своей стайкой, я же пойду сама по себе. Какая муха его укусила? Совсем он спятил, что ли?

— Видишь это дерево? — взывал к Александрову Женька. — Его раньше не было. Мы идем не по той дороге.

— Да? А вроде это та самая дорога.

Я не заметила, как удалилась от них слишком далеко. Тусклая полоска света мерцала метрах в пяти, я немного струсила, но гордость не позволяла мне обратиться к ним.

Наконец, когда я реально испугалась заблудиться в этом страшном месте, Паша сказал:

— Перестань играть в молчанку.

— Это ты кому? — донесся до меня голос Логинова.

— Юльке. Которая впереди идет.

— Впереди никто не идет, — вмешался Иннокентий.

— Ты че, ослеп совсем, дурень? Глаза протри.

— Слушай, это у меня в руках фонарик, и я лучше знаю, идет кто впереди или нет.

— Правда, Пахан, это ты глаза протри, — сказал Жека. — Она идет за тобой, а не перед нами.

— За мной никого нет, я бы слышал шаги.

— Значит, почисти уши, — вставил Кеша.

— Слушай, ты! — разбушевался Павел, но вместо того, чтобы продолжить ругаться с представителем иной расы, вдруг подпрыгнул на месте и как завопит: — Она пропала! Она тоже попала! Мы все пропадем! Мы все умрем! Она умерла! Юленька умерла! Уа-а-а! — заревел он подобно младенцу.

— Как пропала? Блин, где она? Шла же рядом? — суетливо бормотал Женька, а Александров, остановившись, начал водить фонариком вокруг.

«Так вам!» — обрадовалась я.

— Да здесь я, здесь. — Так уж и быть.

Луч света незамедлительно уперся в меня.

— Что у тебя за шутки?! — накинулись на меня издалека парни и внезапно замолчали. Их кадыки нервно заходили вверх-вниз, а глаза расширились, достигнув размеров среднего яблока.

— Ага, испугались! — продолжала я радоваться. — Так вам! Будете знать… — я осеклась. Уж слишком сильным был ужас, изображенный на их лицах. Не из-за меня же так пугаться, тем более уже тогда, когда я нашлась. Чего ж они так вылупились?

Здесь подул сильный ветер, и что-то твердое коснулось моей макушки. Уже тогда лед проник внутрь моего живота и принялся вибрировать там на все лады, а когда я обернулась… Не знала, что на свете существуют картины, страшнее любых эпизодов, показанных в фильме ужасов. Хотя бы оттого, что все происходило не на экране, а в реальности и прямо надо мной. Короче, высвеченный Кешиным фонариком ботинок, болтающийся возле моей головы, заставил меня протяжно завизжать и пожелать поскорее оказаться в другом месте, только вот непослушные конечности так и примерзли к земле, не давая мне ни малейших шансов пошевелиться. И от этой моей беспомощности перед данным кошмаром стало еще страшнее. Луч тем временем начал подниматься, демонстрируя сначала ноги, затем туловище в распахнутой кожаной куртке, потом голову с выкатившимися глазными яблоками и вывалившимся за пределы ротовой полости языком с пирсингом на кончике и веревку, обвязанную петлей вокруг шеи и держащуюся на крепкой ветке старого дерева.

Надо мной висел труп Фалалея, который никогда уже не возьмет в руки гитару и никогда уже не споет свои песни в собственной металлистической группе; иногда, при сильном порыве ветра, он задевал меня тяжелым ботинком, покачиваясь на веревке, а я так и стояла, не смея пошевелиться, и орала, орала, орала… Затем сознание смилостивилось и позволило мне уйти на довольно длительный промежуток времени в спасительное забвение.

Глава 6

Очнулась я уже в своей постели. Меня несли Женька и Паша, а Иннокентий освещал путь (об этом они сами мне поведали впоследствии).

— Жива? — грустно улыбнулась Катя.

— Я так рада тебя видеть, — неожиданно заявила я. Но мне действительно было приятно лицезреть перед собой любимую подружку вместо того ужасного висящего трупа.

Господи, как же жалко Фалалея! Почему-то сперва я оценила ситуацию только с позиции «каково же мне пришлось найти труп». А теперь вот подоспела иная мысль. Я должна была перво-наперво не жалеть себя, а скорбеть из-за потери и гадать, как же так вышло. Хотя чего тут гадать? Фаля все-таки нашел труп жены (где, хотелось бы знать) и повесился, не в силах выносить существование без любимой. Вот ведь полное единение. Два проявления единого целого. Дуальность. Снова эта дуальность. Кажется, у всех она есть, кроме меня.

— Что? Какая дуальность? Я вот знаешь что думаю. Он не сам повесился. Ему помогли.

— Не сочиняй, — отмахнулась я. — Опять ты начала.

Катька наклонилась ко мне, лежащей под одеялом, и зашептала:

— Здесь творятся необычные вещи.

— Да уж, куда необычнее, — согласилась я. — Телефоны не работают, людей, кроме психанутого сторожа, больше нет, мы сами живем в каком-то странном доме сбежавшего со всей своей немалой семьей лесника, и уже трое из нас погибло. Наверно, оттого они и сбежали отсюда. Видимо, с этим домом что-то неладно. — Любимова зачарованно покачала головой. — Что? Что-то еще, что я упустила?

— Да. — Она наклонилась еще ближе, к самому моему уху. — Кто-то из здесь живущих предатель.

— То есть? — не поняла я и выдвинула версию: — Шпионских романов начиталась?

— Нет. У нас копались в комнате.

— Как это? — Я тут же подскочила и села, причем, так как Катька склонилась надо мной, я случайно заехала ей головой по носу.

— Ой! — схватилась она за лицо.

— Извини. Как это — копались? Обыскивали, что ли?

— Да тише ты! Да, в наших вещах кто-то рылся.

— С чего ты взяла?

— Листок пропал. Тот самый, с шифровкой и расшифровкой. Испарился, словно и не было.

Я тут же успокоилась.

— И из этого ты заключила, что нас обыскали? Не ерунди. Просто затерялся. Забудь, он нам уже не нужен.

— Во-первых, он нужен лично мне, так как я с ним еще не закончила работу! Во-вторых, ничего не может пропасть само по себе.

— Почему же это? — удивилась я. — У меня всегда все теряется, и если бы не мама, три четверти потерянных вещей так бы и не вернулись к своей владелице. А что-то даже маме было не дано сыскать. Вот так вот.

Но Катерина покачала головой, показывая, что на этот раз наши мнения расходятся.

Зашедшие в комнату ребята позвали нас пить чай. Когда мы сказали, что есть совершенно не хочется, Женька уточнил, что чай — предлог для собрания. Есть много чего обсудить, и присутствовать должны все выжившие. Так он и сказал «все выжившие», от этого я снова почувствовала холод внутри живота. Но заставила себя подняться, привести в порядок и выйти в люди.

Мы с Катей сели рядом и прижались друг к дружке ногами, я к ней левой, она ко мне правой. Мы так всегда делали, когда ощущали дискомфорт или конкретный страх.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация