Книга Один шаг между жизнью и смертью, страница 43. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Один шаг между жизнью и смертью»

Cтраница 43

– Нет, – сказала она тем же тоном, каким отвечала на вопрос, не собирается ли она взорвать резиденцию Арцыбашева. – Нет. Не сегодня.

Она отступила на шаг, и тут на пляж обрушилась оглушительная, как артобстрел, музыка. Говорить стало невозможно, а в следующее мгновение к Тане, пританцовывая, приблизился лауреат и Георгиевский кавалер и жестами дал понять, что приглашает ее на танец. Он уже успел надеть штаны и даже обуться, не хватало разве что лауреатского значка и Георгиевского креста на нагрудном кармане рубашки. Его слегка качало, он выделывал ногами какие-то странные, явно собственного изобретения, танцевальные па, комично отставляя обтянутый светлыми брюками зад. Юрию захотелось дать ему пинка. Он представил, как будет выглядеть на этой светло-бежевой лауреатской корме темный след его подошвы, и, чтобы уберечься от греха, перевел взгляд на Таню.

Он был шокирован. Таня волшебно преобразилась, и это было недоброе волшебство. Ее глаза широко и наивно распахнулись, губы приоткрылись, суля райские утехи изголодавшейся “плоти, и весь этот океан желания и соблазна был направлен в сторону господина лауреата. Она жеманно кивнула, сделав что-то вроде книксена, повисла на жирной шее Георгиевского кавалера, повторяя своим телом каждый изгиб его похожего на глобус брюха, обвилась, прижалась и утанцевала с ним в неизвестном направлении, даже не взглянув на Юрия.

– Ну что, Филарет, упустил девочку?! – почти неслышно за грохотом музыки проорал кто-то у него над ухом. – А девочка хороша!

Юрий обернулся и увидел Арцыбашева. Тот был весел и тоже казался нетрезвым. Юрий пожал плечами, все еще не в силах оправиться от пережитого потрясения, и, вспомнив что-то, прокричал в ответ:

– Слушай, а этот, который с ней… Он правда лауреат и Георгиевский кавалер?

Арцыбашев посмотрел вслед удаляющейся паре.

– Самойлов? – переспросил он. – Правда! Георгиевский крест со всеми бумагами нынче стоит две с половиной штуки, а лауреатство – три… Хочешь, тебе устрою?

Юрий глубоко затянулся сигаретой и подумал, что пора бы уже ко всему привыкнуть.

– И он действительно писатель? Арцыбашев изобразил губами лошадиное фырканье.

– Да какой он писатель! – Тут музыка смолкла. – Обыкновенная проститутка! – проорал он в наступившей тишине. На них оглянулись, но Арцыбашев ничуть не смутился. – Все проститутки, – упавшим голосом закончил он.

– Зря ты за всех расписываешься, Женька, – сказал Юрий, сунул Арцыбашеву в руки шампур с остатками мяса и стал не спеша подниматься по косогору.

– Может, и зря, – сказал Арцыбашев, но Юрий его не услышал, потому что снова началась музыка.

Арцыбашев не глядя сунул шампур в мангал, прямо в пышущие жаром угли, повернулся спиной к дому, поймал за мягкий бок одну из дамочек, недавно споривших о показе моделей, и потащил ее танцевать, держа правую ладонь сантиметров на пятнадцать ниже ее талии. Когда ладонь неожиданно сжалась, глубоко зарывшись пальцами в податливую плоть, дамочка тихо ахнула и прижалась к Арцыбашеву всем телом, запрокинув голову, полузакрыв глаза и разомкнув густо накрашенные губы в гримасе сладкой истомы. От нее густо пахло вином и – совсем чуть-чуть – рвотой. К нижней губе пристала белая крошка, на глаз казавшаяся мягкой и влажной. Цыба подавил рвотный рефлекс, покрепче прижал к себе партнершу, немного отвернул лицо, чтобы глотнуть свежего воздуха, и продолжал танцевать, загребая подошвами горячий белый песок пляжа.

Глава 11

Ветер поднялся в, воскресенье и с неослабевающей силой дул третьи сутки подряд, словно вознамерился сровнять город с землей и унести обломки за горизонт вместе с тучами пыли и потерявшими направление косяками перелетных птиц.

На одной из тихих улочек, в стороне от шумного Центра, где глухие кирпичные заборы механических заводиков и ремонтных мастерских перемежались с не менее глухими стенами гаражных кооперативов, а редкие жилые дома уныло смотрели пыльными окнами на узкую полосу исковерканного асфальта, которую здесь именовали дорогой, ветер нашел себе игрушку. Он забрался невидимыми длинными пальцами в мусорную урну, пошуршал там чем-то и выбросил на тротуар скомканную обертку от мороженого.

В том месте, где улица упиралась в заброшенную железнодорожную ветку и переползала через нее по разбитому, почти непроезжему переезду без шлагбаума и с мертвым светофором без линз и лампочек, стоял кирпичный ангар с высокими гаражными воротами. Это уродливое строение без окон, сплошь исписанное названиями футбольных команд, рок-групп, маловразумительными воззваниями и откровенной похабщиной, углом выдавалось на проезжую часть. Именно в этот выпирающий угол и уткнулась обертка от мороженого, которую гнал по тротуару ветер.

Поблизости не было никакого движения, лишь где-то вдали железными голосами перекликались маневровые тепловозы да на заросших травой рельсах позади ангара стоял ржавый товарный вагон, груженный слежавшейся за долгие годы щебенкой, сквозь которую тоже проросла неистребимая лебеда. В отдалении с озабоченным видом пробежала пыльная дворняга, взъерошенная галка уселась на верхушку покосившегося столба, но ветер столкнул ее оттуда, и она улетела, обиженно каркнув и тяжело взмахивая черными крыльями. Место казалось заброшенным и нежилым, а кое-кто из обитателей зеркально-неонового Центра, ненароком попав сюда, вообще не поверил бы, что находится в Москве, но здесь тоже шла своим чередом малозаметная жизнь.

Если бы кто-то подкрался к железным воротам ангара, немного приоткрыл их и как-нибудь исхитрился заглянуть в щель, оставаясь при этом незамеченным, он увидел бы, что в захламленном помещении горит свет. Внутри стояло несколько автомобилей в разной стадии разукомплектованности и валялось множество пыльных, заросших мохнатой грязью и блеклой ржавчиной железяк, которые когда-то были запасными частями. Приглядевшись, можно было узнать ржавую дверцу от старой “Волги”, брошенную поверх груды лысых покрышек, какие-то пружины, рессоры и разобранные остовы двигателей. Все это вместе сильно напоминало последствия мощного взрыва или набега луддитов, громивших станки и машины на заре научно-технической революции.

Кроме этого железного и резинового хлама, в ангаре находились трое мужчин. Одеты они были без шика, но прилично, что не мешало им почти полностью сливаться с общим ржаво-серым фоном. Самый старший, коренастый темноволосый крепыш с приметным шрамом на подбородке, курил сигарету, сидя на захламленном верстаке. Внешне он казался спокойным, но по тому, как часто его взгляд падал на часы, было Ясно, что он нервничает.

Второй, худой и жилистый субъект с похожим на лезвие пилы острым лицом, наполовину скрытым старомодными темными очками и козырьком низко надвинутой бейсбольной шапочки, флегматично жевал спичку, гоняя ее языком из угла в угол своего узкого рта.

Его нижняя челюсть размеренно двигалась, а темные очки зловеще поблескивали, отражая тусклый электрический свет, растянутые джинсы пузырями свисали с колен и костлявого зада.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация