Книга Кровные узы, страница 36. Автор книги Роберт Линн Асприн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кровные узы»

Cтраница 36

Она зашевелилась.

— Стилчо, — прошептала она. — Стилчо.

— Спи.

Если бы он подошел сейчас к ней, она ощутила бы в нем напряженность и поняла его ужас. Но она встала, заскрипев обтянутыми рогожей пружинами, подошла сзади и, прижав к нему свое потное измученное тело, обвила Стилчо руками. Он вздрогнул и почувствовал, как напряглись ее руки.

— Стилчо, — теперь в ее голосе звучал страх. — Стилчо, в чем дело?

— Сон, — сказал он. — Сон, только и всего.

Схватив ее руки, он наслаждался ее липким убогим теплом, впитывая его. Теплом жизни. Теплом страсти, когда у них были силы. И то и другое вернулось к нему вместе с жизнью. Только глаз, который забрал Морут, продолжал видеть. Стилчо бежал от Ишад, бежал от чародеев, бежал от всех тех сил, которые использовали его как посланца в Ад. Он снова стал живым, но один его глаз остался мертвым; один смотрел на живых, но другой…

В третий раз по телу прошла дрожь. Сегодня ночью он заглянул в Ад.

— Стилчо.

Он прислонился спиной к окну. Сделать это было трудно, его обнаженные плечи были не защищены от ночного холода, и, что хуже, он повернулся лицом к комнате, в глубоком мраке которой его живой глаз был бессилен. Но тут активным стал глаз мертвый, и все движущееся внезапно обрело резкие очертания.

— Что-то выпустили на свободу, о боги, Мория, что-то вырвалось на свободу в этом городе…

— Что, что это? — воровка Мория стиснула ему руки и легонько встряхнула, пытаясь отодвинуть от окна. — Стилчо, не надо, не надо, не надо!

Ребенок захныкал и закричал в окне, расположенном этажом ниже. Бедняки разделяли их гневные вспышки и раздражительный характер, живя в нечеловеческих условиях, где шум, повышенные голоса были слышны во всех квартирах.

— Тише, — сказал он, — все хорошо.

Это было ложью. Его зубы непроизвольно постукивали.

— Нам лучше вернуться к Ней. Нам лучше…

— Нет.

В этом он был непреклонен. Даже если им обоим придется голодать.

Иногда не совсем в снах внутренним зрением он ощущал прикосновение Ишад так явственно, как никогда прежде, и в самых глубинах беспокойства подозревал, что она знает, где именно находятся сбежавшие от нее слуги.

— Мы могли бы иметь дом, — сказала Мория и залилась слезами. — Мы могли бы жить, не опасаясь представителей закона. — Уткнувшись в него лицом, она крепко обняла его. — Я не могу так жить, в этом зловонии, Стилчо, здесь воняет, и от меня воняет, я устала и не могу спать.

— Нет!

Видение вернулось. Красные глаза таращились на Стилчо из темноты. Он попытался отвести взгляд, но видение становилось все более и более явственным. Он попытался оттолкнуть его прочь и повернулся к тусклому свету звезд, стиснув подоконник так, что заныли пальцы.

— Зажги свет.

— У нас нет…

— Зажги свет!

Она оставила его; он услышал, как она завозилась с трутницей и фитилем, и попытался подумать о свете, о любом чистом желтовато-белом свете, об утреннем солнце, пылающем солнце лета, обо всем, что способно рассеять мрак.

Но солнце, которое он представил своим единственным живым глазом, среди тьмы покраснело, раздвоилось, вытянулось и ответило подмигиванием, глубоким, как бездна Ада, засияв ухмылкой удовлетворенности.

Свет от лампы залил комнату. Обернувшись, Стилчо увидел освещенное снизу лицо Мории, осунувшееся, потное и искаженное страхом. Какое-то мгновение она была незнакомым человеком, присутствие которого он мог объяснить не больше, чем разбудившее его видение чего-то, вырвавшегося на свободу и пронесшегося в небе над Санктуарием. Но вот Морил передвинула светильник, поставила его на полочку в нише, от этого ее тело накрыло тенью, а волосы тронулись дымчатой позолотой. Сработанное Хаутом колдовство было безупречным. Мория по-прежнему имела вид знатной ранканки, хотя и павшей.

Он был нужен ей, в этом месте. Он убедил себя в этом. И он нуждался в ней, нуждался отчаянно. Временами он боялся, что сходит с ума. Временами — что уже сошел.

А в худшие моменты ему казалось, что она очнется и обнаружит рядом с собой труп, с душою, утащенной в Ад, и телом, претерпевшим все изменения, которые произошли бы с ним за два года в могиле.

* * *

День. Невыносимая жара в тяжелом, застывшем воздухе, упавшим на Санктуарий после дождей. Покупатели на рынке немногочисленны и флегматичны; торговцы обмахиваются, стараясь держаться в тени, овощи дозревают и начинают гнить, то же самое происходит и с остатками рыбы. Беда пришла в покрытый шрамами город. Зародившиеся в Подветренной слухи сбежали вниз по холмам, и все закоулки таинственно зашептали одни и те же имена.

На вершине холма офицер городского гарнизона встретился со своим начальством и получил приказ.

У Крысиного водопада началось некоторое шевеление, несколько торговцев получили предупреждения.

Женщина крадучись вышла на улицы, чтобы снова воровать, снедаемая ужасом, сознавая, что ловкость у нее уже не та, что была прежде, и понимая, что мужчина, с которым она связалась, приближается к какому-то кризису, который она не в силах постичь. У этой женщины всегда должен был быть мужчина, ее начинало болтать без опоры, она хотела любви, а потому всегда находила себе мужчин, нуждающихся в ней, или на худой конец просто нуждающихся… не важно в чем. Мория узнавала нужду, когда встречалась с ней, и притягивалась к ней в мужчине, словно железо к магниту, и никак не могла понять, почему мужчины всегда подводили ее, и она всегда заканчивала тем, что отдавала все, что у нее было, мужчинам, не дававшим ей взамен ничего.

Стилчо оказался лучшим из всех, что были у нее, этот мертвец был более нежен, чем кто-либо до него, кроме странного, обреченного на гибель ранканского лорда, наполнявшего ее сны и мечты. Стилчо нежно обнимал ее, Стилчо ничего не требовал, никогда не бил ее. Стилчо отдавал что-то взамен, но он брал — да, брал, Шипри и Шальпу; он истощал ее терпение и ее силы, будил ее по ночам своими кошмарами, истязал своими буйными фантазиями и разговорами про Ад. Она не могла собрать достаточно денег, чтобы вытащить себя и его из этой нищеты, но даже одно упоминание о том, чтобы попросить помощи у Ишад, вселяло в него бешеную ярость и заставляло кричать на нее (что в случае с другими ее мужчинами непременно закончилось бы побоями). Вот почему Мория, сжавшись, молчала, а потом снова шла воровать, уложив светлые ранканские волосы в высокую прическу и обвязав голову коричневым шарфом, с немытым лицом, с телом безликим и бесполым в покрывавших его лохмотьях.

Но сейчас ее гнало отчаяние. Она снова и снова думала о той роскоши, которую имела в прекрасном особняке, и о золоте и серебре, которое должно было расплавиться в огне, перечеркнувшем ту ее жизнь. Нужно было торопиться. Хотя даже самые отчаянные воры Санктуария были охвачены святым нежеланием заходить на обугленные развалины, их, разумеется, это не останавливало. Но они не знали расположения комнат дома, того, где были стены, где стояла мебель.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация