Книга mASIAfucker, страница 3. Автор книги Илья Стогов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «mASIAfucker»

Cтраница 3

— Куда вам нужно?

— Куда-нибудь поюжнее.

— На море?

— Нет, на море я не хочу. Есть билеты до Китая?

— Вы хотите уехать из Москвы в Китай? У нас нет прямого сообщения с Китаем.

— А с чем есть?

— Куда вам надо?

— В Китай. Или в Иран.

— В Иран без пересадки проехать невозможно.

— А с пересадкой?

— Я не знаю. Вы хотите уехать в Иран?

— Да. В Иран. Или в Китай. Что там есть неподалеку?

— Где «там»?

— Ну… рядом с Китаем?

— Там много чего есть.

— А когда ближайший поезд до «многочего»?

— Острим?

— Смешно получилось, да?

— Хотите, я позову милиционера?

— Не надо. Продайте мне билет до…

— Докуда?

— До ближайшего к Китаю… или к Ирану места. На ближайший поезд до ближайшего места.

Кассирша долго щелкала компьютерной клавиатурой. Если я захочу передумать, то делать это нужно прямо сейчас. Я стоял и слушал, как кассирша перечисляет названия городов. Каждое из них пахло дыней и изюмом.

— Есть билет до Ташкента.

— Отлично! Я беру.

— Поезд фирменный. Дорогой.

— Не проблема. Когда он отходит?

— Через двадцать минут.

Я достал из кармана московский гонорар. Часть денег была в долларах, но некоторая часть — в рублях. Я по одной запихивал желтые купюры в крошечное окошко кассы.

5

Табло «№ 613, Москва — Ташкент, 23:35» отыскалось быстро. Перед табло стояла огромная толпа милиции и пассажиров. На перрон никого не пускали.

Азиатские мужчины выкрикивали свои брызгающиеся слова. Я протиснулся в центр толпы. Дорогу дальше перекрывали плечом к плечу стоящие люди в черной униформе. Наверное, железнодорожники.

Молодой узбек передо мной что-то выкрикнул и тут же получил милицейской дубинкой в лоб. Парень упал. Толпа отшатнулась назад. Запищали придавленные дети.

Черный железнодорожник крикнул мне:

— У тебя что? Удостоверение?

— Билет. Вот он.

— Русский? Проходи!

За первой цепью стояли еще типы, в штатском. Они досматривали сумки и карманы пассажиров. Мои досматривать не стали. Проходя мимо подземного перехода, ведущего на перрон, заметил, что внизу он тоже блокирован милицией. Фирменный и дорогой поезд был как близнец похож на тот, что мог увезти меня домой. Завтра с утра жена проснется заранее… станет лежать, длинноногая… не вставая из постели, она будет прислушиваться… а когда я на цыпочках войду в комнату, жена, не открывая глаз, улыбнется…

Вернее, нет. Не улыбнется.

Проводник был одет в парадную желтую форменную рубаху.

— Проходи! Билеты есть? Проходи!

Я зашел в купе. Сказал попутчикам: «Здрасти», взял с собой сигареты и вернулся на перрон.

— Ташкент, это что за страна?

— Узбекистан.

— Слушай, а чего, здесь всегда так?

— Как?

— Ну, милиция… лупят всех.

— Всегда.

— Понимаю. Мы поедем через русско-узбекскую границу?

— Мы поедем через русско-казахскую границу. А потом — через казахско-узбекскую.

— Навороты, mazafaka.

— Что?

— В России мы где-нибудь будем останавливаться?

— Много раз!

— Ну, например, где?

— Например, в Волгограде.

Поезд потихоньку тронулся. Я докурил сигарету, зашел в вагон, залез на верхнюю полку и уснул еще до того, как опустил голову на подушку.

Волгоград не был мне интересен. Я уже бывал в этом городе. Правда, давно.

Волгоград, 1986 год.

1

В день шестнадцатилетия мне аплодировал громадный Дворец спорта. Я сидел — единственный во всем громадном здании, — а несколько тысяч мужчин и женщин хлопали в ладоши и поздравляли меня с моим праздником.

Здоровенный, битком набитый стадион рукоплескал… лично мне… стоя… очень долго… вам когда-нибудь аплодировали Дворцы спорта?

Тогда, пятнадцать лет назад, все очень неплохо начиналось…

2

Чернобыль рванул весной 1986-го. Крыша у меня рванула приблизительно тогда же. Возможно, между двумя этими событиями есть какая-то связь.

Перед тем как допустить меня к выпускным экзаменам за восьмой класс, директор школы вызвала родителей на беседу и поставила вопрос ребром: либо после экзаменов они забирают меня из вверенного директору заведения, либо директорша приложит все силы, чтобы меня посадили в тюрьму.

Родители выбрали вариант под номером один. Дальше я должен был продолжать образование в ПТУ.

А по утрам дворники поливали пыльные дворы из брызгающихся резиновых шлангов… и мужчины в белых тужурках продавали квас из желтых бочек… город пах квасом, пылью и тополями… а количество цветков сирени с пятью лепестками «загадай-желание» в ту чернобыльскую весну било все рекорды… и ни одно желание из тех, что я загадывал, не было связано с продолжением образования.

Единственными моими джинсами в ту весну были индийские «Miltons» чудовищного темно-синего цвета. Брюки были с большим трудом куплены для меня родителями. Надевать мне их разрешали лишь в торжественных случаях.

Первое, что я сделал, закончив школу, это навязал на «Miltons» несколько узлов и сварил брюки в целом ведре хлорки. Теперь цвет меня более или менее устраивал. Вторым шагом было то, что я проколол себе ухо.

Заранее купить сережку я не догадался. Ухо мне прокалывал приятель. Для дезинфекции он облизнул булавку и, зажмурившись, ткнул в мочку, пропоров ее до самой шеи. Чтобы дырка не заросла, булавку вынимать не стали, так и оставили торчать.

Я ехал домой в переполненном вагоне метро. Подходить ко мне ближе, чем на метр пассажиры не решались. Если бы на моем лице виднелись признаки проказы, думаю, ко мне отнеслись бы более снисходительно.

Через несколько дней страна праздновала День воздушно-десантных войск. Не подумав о последствиях, я вышел к Гостиному Двору купить сигарет. Первый пьяный десантник разбил мне нос уже через два квартала от дома. Второй — еще через квартал. Третьего я решил не дожидаться и без сигарет вернулся домой.

В общей сложности синяку не удавалось сойти с моего лица месяца три. Стоило ему немного побледнеть, как находился еще один желающий объяснить, что настоящие мужчины булавками уши не прокалывают.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация