Книга Смерть это все мужчины, страница 17. Автор книги Татьяна Москвина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Смерть это все мужчины»

Cтраница 17

– Ты что, – спросила Фаня, – хочешь мужчин запугать, как в Америке феминистки? Они там скоро размножаться от страха перестанут.

– Не перестанут в Америке размножаться, и никто там ничего не боится. Им просто рот заткнули, чтоб не смели говорить пакости, а в глазах и мыслях у них всё то же самое. Этого ничего не переделаешь.

– Ты красивая, – сказала Ваня. – Чего тебе бояться? Они только слюнки утирают, говорят: да, вот Саня – это да, это пожалуйста…

– Я не боюсь, а мне противно. Потому что я Божья, а не их. А они не смеют, предатели. С ними Бог заключил завет нас беречь – а они что?

– Не гневайся по-пустому, – посоветовала Фаня. – Они за своё ответят, мы за своё. Ты лучше расскажи, как сама поживаешь.

Я выпила Ваниной наливки, напитка моей мечты. Всё там было идеально сбалансировано – крепость, сладость, выдержка, цвет, добавочные нотки мяты и лимонной корочки. Это был не алкоголь, это была благодать!

– У меня, девочки, засада. У меня муж вернулся. Говорит, давай вместе жить, прости и забудь.

Ваня и Фаня заволновались. Они обожали такие истории.

– Тот муж, сын профессора, от которого ты ушла беременная?

– Тот самый.

– Раскаялся? – торжествующе спросила Фаня. Наверное, она в глубинах души верила, что когда-нибудь, в международный судный женский день, они все раскаются и придут обратно именно с этим сливочным текстом: «прости и забудь». На этот случай Фаня припасла ответ!

– Нет, каяться он не умеет, а что-то задумал. Ему сорок пятый год уже – может, потянуло действительно на семейную жизнь. Он с имуществом, кстати, и на государственной службе.

– А ты что?! – хором спросили бабы.

– Не знаю… Не нравится он мне. Лживый, лукавый. Я сидела с ним рядом часа два – и ничего, никакого излучения, как от мёртвого. У нас вот один человек есть на работе, когда я с ним случайно рядом сяду – у меня бок нагревается, как на солнцепёке.

– За него и выходи, – затрепетала Ваня. – Это дело верное, выходи.

– Как у нас в школе говорили – сейчас, только штаны подтяну… Он по третьему разу женат.

7

Когда мы порядочно закусили, Фаня увлекла меня поговорить в комнату, на свою половину. Фанину зону отделяли от Ваниной несколько крупных растений в кадках, среди них был плодоносящий лимон.

– Саня, я хочу тебе сказать – подумай насчёт мужа. Посмотри на нас, одиночек, что хорошего? Мальчишкам двенадцатый год, скоро начнётся кошмар. Подростки мужского рода и перезрелые женщины – две вещи несовместные. Единственный выход в том, чтобы выдать Ваню замуж. Я была у нашего директора дома и попросила Ванины данные отослать в Интернет, но я на это не слишком надеюсь. Они там пишут – стройная, без в/п и ж/п, [2] а у нас как раз ж/п имеется во всех смыслах. За границу я её боюсь одну отпускать, а свои, если в сорок лет неженатые, ты ж понимаешь. Ваня – золото, ты знаешь. Саня, у тебя столько знакомых, неужели никого нет подходящего?

– Это ты меня озадачила так озадачила. Одного неженатого знаю, со мной работает, Илья Ефимович, наш публицист. Приближается к пенсионному возрасту. Не красавец, не спонсор. Чистюля, живёт экономно.

– Ефимович? Из наших?

– Да, по маме. А подозрительный тебе Ефим, как ни странно, русский был.

– Еврей и не женат?

– Он чудак, Фаня. Бывший романтик, масса фобий, куча особенностей. Прямо весь состоит из особенностей. С ж/п дела не блестяще – комната в коммуналке, но большая, за тридцать метров.

– А характер?

– Характер, Фаня, сформирован русским бытом и петербургским климатом.

Фаня глубоко вздохнула.

– Я не знаю, что это делается, Санечка, что делается! Девчонки, пышки, ягодки, двадцать, двадцать пять лет – не могут замуж выйти. У нас в кафе – ни одной замужем! А какие из них работницы? Двигаются – еле-еле, считают – кое-как, посуду бьют, поскольку всё из рук валится. Ей заказ делают, а она думает про свою несчастную женскую жизнь и по три раза переспросит. И дуры: с горя одеваются как шлюхи, ну мужики и ведут себя соответственно… Может, приведёшь этого, с работы, я посмотрю, что за Ефимович такой. А вот скажи мне, у тебя в самом деле нет никаких чувств к твоему бывшему? Есть такое свойство – аффективная память, когда человек хранит в душе отпечатки всех испытанных чувств и может их воскресить, не в полном объёме, как впервые, но примерно в том же роде. Знаешь, как в романсах поют «Я встретил вас – и всё былое в разбитом сердце ожило». У женщин так часто бывает. Я когда в кино увижу что-нибудь хоть отдалённо похожее на моё, на мои истории – сразу плачу, вспоминаю… Там, вот там, – Фаня постучала по могучей груди, – что-то постоянно шевелится, отзывается, воет, скулит, как больное животное. И этого никак не прекратить, можно только заглушить… Я чувствую, из меня вышла бы настоящая алкоголица, беспробудная. А Ваня, между прочим, стала попивать по ночам, мыркнет в кухню и глушит там наливку, думает, я не слышу.

– Ты присматривай за ней, знаешь, эти мяконькие русские женщины спиваются тихо, стыдливо – и очень быстро. А про чувства – что тебе сказать… Я знаю, о чём ты говоришь. Я тоже храню многие отпечатки чувств. Но… долго хранятся чувства ровные, смирные, которые теплятся свечечкой. А там страсть была, пожар был, горело-полыхало и выгорело. Церковь учит, что врагов надо прощать. Прощать врагов – чего же легче! А вот любимых простить, близких-дорогих, на которых жизнь потрачена, душа изведена, которые день и ночь в голове торчали, дескать, как они, что они, – вот это фокус. Отец с матерью развёлся, мне десять лет было, значит, двадцать шесть лет прошло, а я смотрю на него, и тот же комок в горле – ушёл, бросил, не нужна… Домашние собаки, часто бывает, так привязываются к хозяевам, что лежат под дверью и тихо скулят, когда они уходят. День могут лежать, неделю. Представь себе такую женщину – любимый человек ушёл, она лежит у двери и плачет. Собаку-то хвалить будут, а женщину назовут психопаткой. Что в нас есть самого чудесного, чему цены нет, чем мир можно перевернуть – то и объявлено какой-то ненужной ерундой, которой надо стесняться, скрывать, как дурную болезнь. Раз ударят, два ударят – у кого какой запас прочности, – а потом научишься играть в сучьи-паучьи игры, притворяться, делать вид. Всё хорошо и замечательно, все равны, всем друг на друга плевать, и можно договориться с подходящим телом и получить небольшое удовольствие для здоровья. О, это весёлые ребята, они покупают проституток, а потом плачут, что нет больше на свете ни любви, ни верности…

– Ох, Саня, как это горько, что ты говоришь. Ты такая сдержанная, и вдруг… Наболело, значит, очень. Но болит-то у живых, а разве лучше одной валяться, как мёрзлый камень, без ничего.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация