Книга Статский советник, страница 45. Автор книги Борис Акунин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Статский советник»

Cтраница 45

– Ну да, в морду, – громко повторила Эсфирь глуховатому старичку. – Директор гимназии сказал: „С таким поведением, Литвинова, я не стану вас держать ни за какие жидовские серебреники“. Я и влепила ему в морду. А вы бы как поступили на моем месте?

– Да, в самом деле, выхода не было, – признал Долгорукой и заинтересованно спросил. – Ну, а он что?

– А ничего. Выгнал с волчьим билетом, доучивалась дома.

Эсфирь сидела между князем и Эрастом Петровичем, успевая и отдавать должное знаменитым рассыпчатым блинам, и оживленно болтать с московским властедержателем.

Собственно, в беседе участвовали только двое – его сиятельство и экстравагантная гостья. Все прочие, находившиеся в зоне слышимости, не раскрывали рта, а несчастный статский советник и вовсе окаменел.

Женская чувственность, рабочий вопрос, вредность нижнего белья, черта оседлости – вот лишь некоторые из тем, которые успела затронуть мадемуазель Литвинова за три первые смены блюд. Когда она отлучилась, не преминув сообщить, куда именно отправляется, Владимир Андреевич в полном восторге прошептал Фандорину: „Elle est ravissante, votre elue“ [2] . Но и Эсфирь, в свою очередь, обернувшись к Эрасту Петровичу, отозвалась о князе одобрительно:

– Милый старичок. И что его наши так ругают?

На шестой перемене блинов, когда после севрюжки, стерляжьего паштета и икорок внесли фрукты, меды и варенья, в дальнем конце банкетной залы появился дежурный адъютант. Позвякивая аксельбантами, он на цыпочках побежал через все длинное помещение, и пробежка не осталась незамеченной. По отчаянному лицу офицера было видно, что стряслось нечто из ряда вон выходящее. Гости заоборачивались, провожая гонца взглядами, и лишь генерал-губернатор пребывал в неведении, шепча что-то на ухо Эсфири Авессаломовне.

– Щекотно, – сказала она, отодвигаясь от его пушистых крашеных усов, и с любопытством уставилась на адъютанта.

– Ваше сиятельство, чрезвычайное происшествие, – тяжело дыша, доложил капитан.

Он старался говорить тихо, но в наступившей тишине слова разносились далеко.

– А? Что такое? – спросил еще недоулыбавшийся Долгорукой. – Какое такое происшествие?

– Только что сообщили. На Николаевском вокзале совершено нападение на исправляющего должность начальника Губернского жандармского управления Сверчинского. Полковник убит. Его адъютант ранен. Есть и другие жертвы. Нападавшие скрылись. Движение поездов на Петербург остановлено.

Глава восьмая
Купили порося

Ночью он спал только два часа. Дело было не в клопах, не в духоте и даже не в пульсирующей боли – подобные мелочи не заслуживали внимания. Имелась проблема куда более насущная.

Грин лежал, закинув руки за голову, и сосредоточенно думал. Рядом на полу тесной каморки спали Емеля и Снегирь. Первый беспокойно ворочался, очевидно, одолеваемый кровососами. Второй тоненько вскрикивал во сне. Удивительно, что вообще уснул после вчерашнего.

Неожиданный исход сотрудничества с Козырем потребовал быстрых действий. Первым делом Грин привел в чувство истерически всхлипывающую Жюли, для чего пришлось легонько побить ее по щекам. Трястись после этого она перестала и выполняла всё, что он ей говорил, только избегала смотреть на неподвижное тело и светлую лужу от вина, которая темнела на глазах, разбавляемая кровью.

Затем наскоро перемотал свои раны. Трудней всего было с ухом, поэтому просто прикрыл его платком и потуже натянул приказчичью ватную фуражку. Жюли принесла кувшин воды – смыть кровь с лица и рук.

Теперь можно было уходить.

Поставив Жюли сторожить у саней, Грин перетащил мешки из номера. Как прежде, по два за раз, не вышло – не следовало тревожить раненое запястье больше нужного.

Куда везти деньги, он стал думать, только когда благополучно отъехали от „Индии“.

На место сбора, в будку виндавского обходчика, опасно. Место голое, кто-нибудь увидит, как затаскивают мешки, заподозрит, что краденый товар из грузового состава.

В другую гостиницу? С мешками в номер не пустят, а отдавать их на сохранение рискованно.

Выход нашла Жюли. Вроде бы сидела молча, нахохленная в своем мещанском платке, ни о чем не спрашивала, думать не мешала. И вдруг говорит:

– А на Николаевский. У меня багаж в камере хранения. Чемоданы заберу, вместо них мешки оставлю. Там порядки строгие, шарить никто не станет. И полиции в голову не придет, что деньги прямо у них под носом.

– Мне там нельзя, – объяснил Грин. – Приметы.

– Тебе и не нужно. Скажу, что я горничная, за барыниными чемоданами. У меня квитанция. А в мешках, скажу, господские книжки. Какое кому дело. Ты – кучер, в санях останешься, на вокзал не пойдешь. Я носильщиков приведу.

Слышать, как она называет на „ты“, было странно и неловко. Но идея про камеру хранения была правильная.

С вокзала поехали в гостиницу „Китеж“ близ Красных Ворот, хоть и не первого разряда, но зато с телефоном у стойки, что сейчас имело особенную важность.

Грин протелефонировал связной. Спросил:

– Что они?

Игла дрожащим от волнения голосом ответила:

– Это вы? Слава Богу! С вами все хорошо? Товар у вас?

– Да. Что остальные?

– Все здоровы, только Арсений заболел. Пришлось оставить.

– Лечат? – нахмурился он.

– Нет, поздно. – Голос снова дрогнул.

– Пошлите за моими на Виндавский. Пусть в гостиницу „Китеж“. Начало Басманной. И вы сюда. Номер семнадцать. Возьмите спирт, иголку, суровые нитки.

Игла приехала быстро. Коротко кивнула Жюли, едва на нее взглянув, хотя видела впервые. Посмотрела на замотанную голову Грина, на заклеенную бровь, сухо спросила:

– Вы тяжело ранены?

– Нет. Принесли?

Она поставила на стол маленький саквояж.

– Здесь спирт, иголка и нитки, как вы просили. И еще марля, вата, бинт, пластырь. Я училась на курсах милосердных сестер. Только покажите, я всё сделаю.

– Это хорошо. Бок могу сам. Бровь, ухо и руку неудобно. И пластырь правильно. Ребро сломано, стянуть.

Он разделся до пояса, и Жюли жалобно охнула, увидев синяки и мокрую от крови повязку.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация