Книга Отдыхай с Гусом Хиддинком, страница 28. Автор книги Дмитрий Федоров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Отдыхай с Гусом Хиддинком»

Cтраница 28

– Ты настоящий герой! Ты спас меня, – восхищалась Карина.

– Да что ты, разве я мог поступить иначе? – сконфузился Николай Андреевич.

– Вступить в бой с двумя ультрас – жесткач!

– Чего хотели эти негодяи?

– Ничего, пусть сунутся к нам в Питер – мы им наваляем. – Карина пропустила вопрос мимо ушей. – Но они тебя подбили. Где у тебя болит?

Николай Андреевич тоже уклонился от ответа и не стал конкретизировать. Зато он захотел конкретизировать текущее время и пристально вгляделся в огромное табло, озарявшее таинственным электронным светом сумрачную холостяцкую прихожую. Часы настойчиво просились на помойку. Потому что показывали восемнадцатое число. Пятнадцать минут двенадцатого и восемнадцатое марта. Николай Андреевич возмутился, но Карина заступилась за прибор. Показала те же цифры на своих наручных часах.

– Я мог, конечно, забыться на день. Из-за болевого шока. Но ведь не на неделю же!

– Счастливый! Фанаты не знают, куда себя девать всю неделю, а ты так легко проскочил от тура до тура. Правда, Кубок не видел. Представляешь, мы прошли «Сатурн»! Вот выиграем Кубок и осенью будем в Европе играть. Я так хочу на выезд. У меня по России уже выезды были – в Самару, в Ростов. А в загранке еще ни разу не была. Слушай, а ты что, правда не помнишь, что целую неделю тут делал?

Композитор готов был стерпеть любые временные катаклизмы. Еще бы! Ведь Карина безо всяких предварительных договоренностей перешла на ты.

– В конце концов, в книгах и фильмах легко пропускаются дни и даже годы, если там ничего важного не происходит, – поучительно заметила Карина.

Николай Андреевич умилился ее женской мудрости:

– А какие книжки ты читаешь?

– Да особо… никакие, – честно ответила Карина. – Разве что в детстве. Но это давно было.

– В детстве… Отлично! Я приглашаю тебя на сказку. Впрочем, взрослую. Моя опера. Читала «Золотого петушка» Пушкина?

– Так твоя опера или Пушкина? – рассмеялась Карина.

Римский-Корсаков пришел в замешательство:

– Моя там только музыка. А слова, то есть стихи, – Пушкина. Хотя и Бельский помогал.

– Кому помогал, тебе или Пушкину?

Композитор окончательно запутался в нюансах распределения творческих полномочий, поэтому еще раз повторил свой призыв немедленно ехать в Большой. Карина изначально поддерживала затею, и вот через двадцать минут они уже ловили такси. Вернее, частника. Вернее, их просто подвезли. Без денег. И на роскошном BMW. Такое даже подстроить невозможно!

Он только поднял руку у светофора, и немедленно черная, пугающе красивая машина сделала зигзаг в сторону тротуара. Владелец автомобиля велел своему водителю подобрать парочку, потому что в начале месяца смотрел программу «Культурная революция», где Николай Андреевич выступал против осовременивания классических произведений.

– Я сразу вас узнал… э-э-э… – Добродетельный любитель традиционного искусства явно забыл имя-отчество композитора. – Сам когда-то начинал ассистентом режиссера… второго режиссера в кино, на «Центрнаучфильме». Но потом стал торговать техникой. Электроника тогда в Союзе только появилась. И вот как-то так пошло… э-э-э… удачно! И вот, знаете, до сих пор… А с творчеством как-то не сложилось. Но я всегда смотрю. Смотрю, знаете, если что-то такое в культуре происходит. Брожения, дискуссии или премьеры. Премьеры стараюсь не пропускать. Надо, знаете ли, оставаться цивилизованным человеком. Нельзя погрязнуть в бизнесе. И вот смотрю ваши… э-э-э… так сказать, произведения. По возможности…

– А футбол смотрите? – Карина прервала интеллектуальный отчет ассистента второго режиссера в отставке.

– Дочка у вас с юмором.

– Остановите, пожалуйста, здесь. Да-да, прямо здесь. – Николай Андреевич ощутил в промежности металлическую жесткость фанатского ботинка, хотя его никто не бил.

– А разве вам не в Большой? Вы же говорили, вам в Большой надо, – вмешался водитель.

– Да, в Большой, но я хочу пройтись. Центр Москвы так прекрасен холодным весенним утром.

Он презирал себя. И за бегство, и за то, что придумал мещанскую красивость, чтобы это бегство объяснить. Надо было смеяться вместе с Кариной, спокойно выйти на Театральной и никуда не опаздывать. А так он делал вид, что ему импонирует быстрая ходьба. Вдобавок приходилось еще оглядываться вокруг и восторженно произносить: «Как хорошо! Как замечательно!»

Карина то ли язвительно, то ли совсем уж по-дружески называла его папашей. Но даже если это обращение – способ дискредитации, Николая Андреевича переполняли исключительно радостные чувства. Хорошо, что они вышли из машины. Хорошо! Карина целеустремленно двигалась вперед. Он видел ее профиль – ее ангельскую сторону. И ради этого эстетического экстаза он готов был терпеть насмешки, готов был числиться папашей, готов был стать фанатом «Зенита» и носить такой же шарфик, как тот, что брутально топорщился на худенькой шее Карины.

Он не был готов к одному… Что на двери зала Новой сцены его убьет объявление – «Опера „Золотой петушок“ отменена». На сегодня. На завтра. И на ближайший год. На замену вышла «Снегурочка» Петра Ильича. Подсидели… Сплавили… Засудили! Тяжелые глаголы глушили мозг.

Чайковский, помнится, и в MAGIC все где-то рядом с Николаем Андреевичем увивался, бегал поблизости. И вот, когда MAGIC не стало (теперь Римский-Корсаков на девяносто процентов был уверен, что творение с таким названием существовало), коллега снова врывается в его игровую зону – и теснит, эгоистически теснит.

Николай Андреевич повел Карину через служебный вход. Усадил ее в обстоятельное кресло приемной директора. А сам пошел на штурм враждебных обстоятельств.

Директор курил вонючую сигару и уклонялся от точных формулировок. Впрочем, скорее от неспособности их придумать, а вовсе не от страха перед посетителем.

Картина пятая
Классика сплава

– Это не мое решение, – лениво отбрыкивался повелитель муз. – Мне-то все равно – вы же знаете…

– Так чье же, чье?! Вы все на некие загадочные персоны киваете, а на подлинное лицо, ставшее причиной моих душевных терзаний, указывать не желаете.

– Да потому что конкретного лица нет. Ну, не знаю, как вам объяснить… Ну, награждение было, сами понимаете где…

– Нет, не понимаю.

От Николая Андреевича даже дым сигары отшатнулся, шокированный его недогадливостью.

– Там награждение было. – Поднятый вверх палец словно намекал на то, что в небесах уже состоялось подобие Судного дня и смиренные праведники от искусства получили на нем все причитающиеся им блага. Впрочем, вполне материальные.

– А при чем тут моя опера? – на всякий случай испугался Николай Андреевич.

– А при том… После награждения был фуршет… Знаете, вроде бы ничего особенного, но собрались люди, определяющие… Так, в узком кругу, можно сказать, неформально. Просто разговор. Неофициально.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация