Книга Дочь пирата, страница 47. Автор книги Роберт Джирарди

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дочь пирата»

Cтраница 47

— Опиум, — ответила она наконец.

— А где трубка?

Крикет отрицательно покачала головой:

— Никакой трубки. Я ела его на крекерах.

— Ты это ела?

Она молча свесилась по другую сторону кровати, и ее вытошнило. Он сходил в ванную комнату и взял мусорную корзину и мочалку. Мягким движением протер лицо Крикет, поставил около кровати мусорную корзину и подвинул себе стул. Он боялся оставить ее одну в подобном состоянии.

— Сказал, что они тебя поймали, — заговорила отрывисто Крикет. — Отец… он сказал…

— Не беспокойся обо мне, — попробовал успокоить ее Уилсон. — Вот он я, во плоти.

— Сказал, что ты мертв, — продолжала она, не слыша его. — Сказал, что Португи перерезал тебе горло, как бедному Вебстеру. Бедный, бедный мой старый Вебстер. Они отрезали ему голову, посадили на кол и выставили в центре города.

— Кто такой Вебстер? — насторожился Уилсон и почувствовал, что мокрая от дождя рубашка касается спины, как чья-то рука.

Крикет неуверенно повернула к нему голову:

— Вебстер, он был моим последним любовником. Я по-настоящему его любила. Красавец парень. Но глупый. В отличие от тебя. Он думал, что обыграет их. Они отрезали ему голову. Знаешь, любить обезглавленного трудно…

— Хватит, — содрогнулся Уилсон.

— Меня сейчас опять стошнит, — сказала Крикет и склонилась при помощи Уилсона над мусорной корзиной, ее вырвало какой-то вонючей черной дрянью. Она откинулась на подушку, судорожно хватая ртом воздух.

— Черт побери, — расстроился Уилсон, — да ты вся в грязи.

— Это опиум, — объяснила Крикет. — Я съела его слишком много. Надеюсь, я скоро поправлюсь.

Уилсон обтер ей лицо, и она задремала. Но ненадолго. Глаза вдруг открылись, от испуга Уилсон даже вздрогнул.

— …понимаешь, как одинока я без тебя, — заговорила она, продолжая беседу, которую вела все это время в мыслях. — Ты не как Вебстер. Он был забавен и нравился мне в постели, но потом над нашими телами подул этот холодный ветер. Отец и Португи всегда учили меня быть твердой, настоящей дочерью пирата. С тобой, Уилсон, я забыла об этом, стала человеком. Видишь, твоя жизнь должна быть частью моей. Должна. Мы просто «перепрыгнем через метлу», и все. Пиратский брак. Просто «перепрыгнуть через метлу», как это делают рабы…

Уилсон окинул взглядом одутловатое лицо, зеленоватое на белом фоне подушки. Безумные глаза красновато-землистые, щеки в пурпурных крапинках — верно, сосуды полопались от натуги при рвоте. Ничего соблазнительного. И все же какая-то непонятная сила тянула его к ней.

— Я многого не знаю о тебе, — мягко сказал он. — Ты всякий раз преподносишь мне новую историю. Истина, так сказать, лежит по левому борту твоего корабля. Мы ставим паруса, чтобы достичь ее, но похоже, все бесполезно, так?

Крикет с трудом улыбнулась:

— Ты высказался как настоящий моряк. Я вытащила тебя из твоей библиотеки. Ну, похвали меня за это.

Она протянула руку и схватила его за запястье столь сильно, что Уилсону стало больно. Ногти впились в его кожу.

— Ты хочешь правды? Получай. Я тебя люблю! Я этого никому и никогда не говорила. Я тебя люблю, но это ничего не значит. Ты должен жениться на мне! Если тебе дорога жизнь, то у тебя нет иного выхода.

Уилсон подался назад. На коже, где побывали ее пальцы, заалели ссадинки.

— Значит, ты предлагаешь мне женитьбу во спасение, — сказал он, поглаживая запястье. — Но это будет фиктивный брак, я хочу, чтобы ты это знала. При первой возможности я сбегу из вашего грязного, логова. Понимаешь, Крикет? Ты способна пойти на это?

Она снова отключилась.

Уилсон подождал несколько минут, не придет ли она в сознание, не дождался, натянул непромокаемое пончо и побрел сквозь мелкий дождь.

Дойдя до места, откуда открывался вид на виллу Португи, он попробовал собраться с мыслями, но те клубились и расползались. Уилсон повернул назад. Неожиданно за спиной раздался вопль, похожий на крик ребенка. Уилсон напрягся, быстро обернулся и увидел дюжину обезьян-крикунов. Их оранжевые шкурки промокли и стали тусклыми. Обезьяны звали Уилсона — куда? — с ветвей огромного тика. Уилсон моргнул, и они исчезли.

Часть пятая ЧЕРНЫЙ КОНТИНЕНТ
1

Дожди прекратились в июне.

Пассат относил зловоние Четырех Сабель в сторону Африки. Голубое небо над джунглями заполнили птицы, у них начался брачный период. Утро выдалось ясным и светлым, хотя с востока к острову уже подбиралась жара.

Уилсон, слегка сбитый с толку, стоял в окружении подстриженных кустов английского самшита. Это был сад Португи. Уилсона привели сюда с завязанными глазами. Над головой трепетал бархатный полог от теплого ветерка. У ног лежала метла с черным бантом. Поодаль в двух хрупких тростниковых клетках радостно щебетали желтые африканские ласточки. Издали доносились смех и веселые голоса, сопровождаемые ритмичными звуками бупандийского тинка-джаза. Все это было частью ритуала, который он плохо понимал.

Костюм из белого полотна, взятый напрокат, щекотал в промежности и жал под мышками. Уилсон начал потеть. В конце концов послышался легкий хруст листьев, и сквозь зеленую стену шагнула Крикет, целомудренно опустив глаза долу. У Уилсона перехватило дыхание от удивления. Крикет была без обуви, ступни оставляли легкие следы на упругой траве. Платье-костюм Крикет сшили из целого рулона яванского шелка, предназначенного для жен неведомого магараджи и отобранного у купца, захваченного пиратами Малабарского берега. Чудесная белая ткань имела голубоватый оттенок воды, отражающей безоблачное небо. Многослойная юбка создавала впечатление, будто Крикет плывет по воздуху. Жакет без рукавов обрывался над талией. Пупок Крикет украшала серебряная петелька с черной жемчужиной. Волосы покрывала серебристая сетка, вся в мелких неровных жемчужинах. В руках Крикет держала букет африканских коралловых лилий.

Уилсону никак не удавалось прогнать глупую улыбку, хотя, как и всегда, неопределенность и ожидание грядущей катастрофы терзали ему душу, он знал, что мир за пределами этого шелка, зеленой травы и голубого неба полон страданий и жестокости, что он опутал их по рукам и ногам, как паук легкомысленных мошек.

— Ну и как мы это будем делать?

Крикет вместо ответа заслонила лицо лилиями. У Уилсона покраснели уши. Ладони вспотели, а по затылку побежали мурашки. Было как-то нелепо чувствовать себя в роли жениха. Навес трепетал, издавая резкий хлопающий звук.

— Так где же свидетели, священник? — нервно спросил Уилсон тонким голосом.

Крикет опустила букет. Сегодня глаза у нее были цвета нефрита.

— Это всего лишь то, во что мы верим, — сказала она.

— А во что ты веришь?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация