Книга Message: Чусовая, страница 74. Автор книги Алексей Иванов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Message: Чусовая»

Cтраница 74

В 1755 году совершил подвиг барабанщик Красноуфимской крепости Фома Антонов. Он с товарищами был в карауле, когда на его команду напали башкиры. Всех солдат, кроме Фомы Антонова, зарубили. Фоме башкирский мурза велел идти впереди его отряда и барабанить. В крепости решат, что это приближается нечто вроде посольства, и не станут закрывать ворота. Башкиры ворвутся в крепость и всех перебьют. Фоме выбора не оставалось: пришлось шагать и барабанить. Но башкиры не знали барабанных ритмов. Подходя к крепости, Фома выбивал не торжественную дробь, а «тревогу». Солдаты в крепости догадались о коварном замысле башкир и закрыли ворота. Красноуфимск был спасён; Фома Антонов — убит. В честь Фомы Антонова в городе Красноуфимске ныне названа улица.

Восстание Емельяна Пугачёва для башкир тоже было попыткой сбросить ярмо ненавистной царской (русской) власти. Не случайно в рядах пугачёвцев было так много башкирских отрядов — к примеру, отряды Батыркая Иткинова, Обдея Абдулова и Салавата Юлаева.

Д. Н. Мамин-Сибиряк в повести «Охонины брови» так писал о башкирских восстаниях: «Всех помнит эта народная песня, как помнит своих любимых детей только родная мать: и старика Сеита, бунтовавшего в 1662 году, и Кучумовичей с Алдар-баем, бунтовавших в 1707 году, и Пепеню с Майдаром и Тулкучарой, бунтовавших в 1736 году. Много их было, и все они полегли за родную Башкирию, как ложится под косой зелёная степная трава».

ГОРНЫЙ ЗАВОД

Термин «горные заводы» первым употребил Татищев. Горными заводами в России традиционно называли металлургические предприятия «дореформенного» (то есть феодального) типа. От заводов в современном понимании этого термина те предприятия были далеки. Скорее, их можно назвать металлургическими мануфактурами, где было разделение труда, но использовался ручной подневольный труд. Однако так уж сложилось исторически: говорят «горные заводы».

В XVIII веке Чусовая стала крестьянско-заводской рекой. Её население было достаточно пёстрым. Были здесь работные люди — те, кто работал на заводах. Были приисковые, рудничные рабочие. Были пашенные крестьяне, занимавшиеся сельским хозяйством и промыслами: лесным, рыбным, пасечным и всякими прочими. Разумеется, были ремесленники и купцы. Много было «приписных крестьян», пригнанных на время из своих деревень; они занимались внезаводскими работами в системе завода — рубкой и сплавом леса, добычей руды, выжигом угля, извозом и так далее. Были пришлые крестьяне (в основном оброчные), которые устраивались на сезонные работы (например, на сплав барок) или брали заводские подряды (на строительство судов, на подвоз руды к заводам и продукции заводов к пристаням, на вспомогательные производства).

Чехов в 1890 году писал об уральских заводских рабочих высокомерно и презрительно: «Я нарочно опустил занавеску на окне, чтобы не видеть всей этой азиатчины. Здешние люди внушают приезжему нечто вроде ужаса. Скуластые, лобастые, широкоплечие, с маленькими глазками, с громадными кулачищами. Родятся они на местных чугунолитейных заводах, и при рождении их присутствует не акушер, а механик». Примерно в то же время и о том же предмете писал и Мамин-Сибиряк: «Настоящая рабочая гвардия — народ всё рослый, здоровый, ничего общего с захудалым расейским заморышем-фабричным не имеющий. Вы их встретите и невольно залюбуетесь. Других таких молодцов не найти. Лица смышлёные, движения уверенные».

Порядок на заводах берегла «горная стража» — команды «инвалидов» и солдат из сибирских гарнизонов. («Инвалидами» в ту пору называли ветеранов — солдат, которые отслужили свой срок, получили свободу от крепостной зависимости и работали, так сказать, «частными охранниками».) Были профессиональные сплавщики и профессиональные судостроители. И ещё были различные беглые и каторжники, в лесах прятались староверы-скитники, по глухим урманам бродили вольные охотники-чертознаи и рудознатцы, ещё жили здесь ясачные вогулы и ясачные башкиры… Да много кого было на Чусовой, начиная от профессиональных нищих — калик и юродивых, заканчивая скрывающимися мятежниками и разбойниками. Бажов писал: «Тогда, видишь, Демидовы и другие заводчики здешние всяких беглых принимали, башкир тоже, староверов там и протча. Эти, дескать, подешевле и ответу за них нет, — что хошь с ними делай». В общем, жить было вовсе не скучно и поговорить можно было много о чём. Но вся жизнь крутилась вокруг заводов.

Что представлял собой горный завод?

В XVIII веке почти все горные заводы на Чусовой были чугуноплавильными или железоделательными. Они строились по достаточно передовым технологиям своего времени. Чугуноплавильные заводы называли доменными, потому что на этих заводах в доменных печах из руды выплавляли чугун. Например, Билимбаевский завод выпускал только чугун; для проковки на железо его увозили на заводы Очёр и Добрянка.

На железоделательных заводах главным производством было молотовое: здесь чугун молотами перековывали в железо. Только железоделательным был Северский завод; зато качественное северское железо имело собственное клеймо — цаплю. Самые «продвинутые» предприятия совмещали обе эти функции сразу. Скажем, Старая Утка производила и чугун, и железо, а вот Ревда свой чугун для проковки отправляла на Мариинский завод.

Все заводы XVIII века были вододействующими. В центре завода на притоке основной реки устраивалась плотина и набирался пруд. Плотина была не просто насыпью поперёк речной долины в узком месте, а сложным сооружением. «Плотинные мастера» ценились очень высоко. В истории края остались их имена — например, имя Леонтия Злобина, построившего плотины в Нижнем Тагиле, Екатеринбурге, Ревде и Новоуткинске. Основными инструментами мастеров были ватерпас, уровень и отвес. В основание плотины вбивали сваи, ставили «свинки» — бревенчатые срубы, заполненные утрамбованной глиной. Скаты укрепляли камнем и дёрном. Надёжной считалась плотина, длина которой не превышает 200 саженей (около 400 метров). Минимум высоты плотины определялся в 12 аршин (около 9 метров). Конструкция плотины «морально устаревала» примерно за 30–40 лет, хотя сами плотины служат веками. Например, плотина Староуткинского завода стоит без ремонта больше 270 лет.

Вода, падая с плотины, вращала колёса, которые через систему штанговых передач приводили в движение заводские механизмы — молоты, меха для горновых печей, дробилки руды. Заводские строения располагались у плотины, параллельно «прорезам» в ней, возле «колёсных изб» и «водяных ларей». Такая позиция, кстати, позволяла «прислонить» домну к плотине, что облегчало подъём тачек с рудой к колошникам — особым отделам плавильных печей. Главный водоспуск назывался «вешняк». Вспомогательные «прорезы» и водоотводы с вешняка направляли потоки в «лари», в которых вращались фабричные колёса. Например, на Ревдинском заводе вода крутила 33 колеса; диаметр каждого был около 4 м, ширина — около 2 м.

В книге А. Терёхина об архитекторе И. Свиязеве, который в 1825–1826 годах перепроектировал Ревдинский и Билимбаевский заводы, говорится: «Первым фактором, влиявшим в то время на размещение цеховых зданий, являлся заводской пруд. Все механизмы завода приводились в движение водой, подаваемой через трубопроводы и „водяные лари", размещаемые перпендикулярно плотине у пруда. Это, в свою очередь, регламентировало положение в плане цехов и других зданий и устройств: они должны были стоять параллельно водопадающим агрегатам. Количество воды, накопленное в заводском пруду, определяло, в конечном счёте, и мощность завода».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация