Книга Что рассказал убитый, страница 64. Автор книги Владимир Величко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Что рассказал убитый»

Cтраница 64

Но тут же встрял Вовка и ехидненько-елейным голоском пропел:

— Ага… ври больше! Не спал он! К нему ночью, наверное, как к отцу Федору, Царица прилетала Небесная, вот они и беседовали о жизни, потому и не спал всю ночь! — И все, конечно, радостно заржали, жеребцы!

— Он, наверное, кричал ей, — подхватил Лысый. — Царица, я верну мумие, только сними меня отсюда!

— Хи-хи-хи!.. Гы-гы-гы! — жизнерадостно неслось в три горла с вершины скалы!

— Вот дураки-то, — только и сказал я и отошел в сторону. О чем-либо рассказывать как-то сразу расхотелось. Почему? Не знаю! Вот расхотелось, и все. А почему о таком не рассказал сразу же, так и не понял — ни тогда, ни сейчас. А ведь как мечтал…

Тут от реки раздались такие возмущенные свистки и вопли, что я очень резво вернулся в настоящее, решив, что вечер утра мудренее и там, у костра, под гитару все и расскажу, и, прихватив полотенце, поковылял на берег.

Глава 8. Дым костра создает уют

Конечно, тут не встретишь ягуара, -

Зато не диво рысь или олень…

И в холодке закатного пожара

Мы тихой песней провожаем день…

Михаил Величко

Знаете ли вы, что такое Костер? Летний, горящий в таежной ночи, на берегу горной реки Костер? Нет, вы не знаете, что это такое. Костер — это не просто горящие дрова, на которых готовится еда и греется чай, как скажет большинство. Таежный Костер — это глубочайшее философское понятие, выросшее и окрепшее за тысячелетия дружбы Человека и Костра. Давным-давно, когда Человек еще только приручал Дикий и Страшный Огонь, они были врагами, и Огонь старался уничтожить и Человека, и все, что ему дорого. Однако Человек сумел доказать своему древнему врагу — Дикому Огню, что дружить лучше, что жить под руками Человека для Огня не вредно. И Огонь превратился в Костер, а затем переселился в лучины, факелы, печи, лампочки и научился прятаться у Человека в спичках и по его просьбе легко их покидал, даря Человеку свое тепло, верно служил ему. Так постепенно древний и, может, самый страшный враг стал другом. А самая теплая и радостная встреча Человека и Огня происходит всегда только на природе, в древних лесных чащобах. И тогда Человек и Костер духовно становятся единым целым. Человек, глядя на тихие язычки пламени, мысленно переносится туда, в далекое прошлое, опять, как встарь, становясь единым целым с Природой, становясь немного тем, кто в незапамятные времена и приручал Дикий Огонь. Ну а Костер тихим языком потрескивающих горящих палочек, веточек рассказывает Человеку о своем, о прошлом, о давних временах, когда оба они были молодыми. И тогда Природа становится понятной, родной и близкой, и — что самое главное! — Человеку у Костра приходит понимание самого себя, понимание своего предназначения. А еще Люди, сидящие у одного Костра, забывают все плохое и становятся друзьями. И в такие моменты единение Человека, Костра и Природы становится бесконечным…

Еще меня всегда поражала способность Костра превращать в Дом самое безлюдное и, казалось, совсем неуютное место. Вот только что вокруг была мокрая трава, осклизлый камень и песок с колючими ветками вперемешку, а загорелся огонь, и все — это уже Дом. Вот камень подставляет тебе теплый, а вовсе не осклизло-холодный бочок, трава под ногами становится мягкой, как домашний коврик, а веточки как раз для того и лежат, чтоб покормить голодный Костер. И когда утром уходишь со стоянки дальше, частичка твоей души, твоей памяти остается там, где только что горел твой Костер и был твой Дом! И ты, уходя, мысленно благодаришь Костер за тепло, а эту полянку за то, что, пусть и недолго, приютила тебя. И, конечно, обещаешь вернуться…

В каждый таежный поход у нас всегда бывает две самых важных ночи — первая и последняя. В первую ночь мы собираемся у Костра, где песни под гитару, разговоры о бесконечности затягиваются порой до рассвета. И непременными собеседниками и участниками таких разговоров являются яркие звезды, таинственные шорохи ночи, шелест листьев и, конечно же, луна! В последнюю же ночь — мы прощаемся с тайгой. Песни наши грустны и мелодичны. Мы не хотим уходить и тихими песнями рассказываем ей об этом.

В этот же поход первая ночь у нас как-то не сложилась, не удалась, не состоялась. В самую первую все сильно устали после тяжелого похода по таежным буреломам. Во вторую — рано легли, ибо в Южную долину, в неизвестность, пришлось выходить аж в шесть утра. А подниматься и того раньше. Ну, про третью — все понятно. И поэтому, пока мы купались, решили, что сегодня — наша ночь! Тем более что мы неплохо поспали днем. А я же решил, что вот у Костра-то я и расскажу пацанам о своей находке. И, приняв это решение, сразу повеселел.

Вскоре из тайги пришел папа и извлек нас из воды. Он принес целую охапку трав для чая, что было очень кстати в плане вечерне-ночных посиделок. Чего только там не было: чай курильский, листья смородины, ягоды жимолости, цветы и клубни саранки, какие-то незнакомые травки и корешки. Пока мы подогревали обед и «сервировали стол», папа их тщательно помыл, почистил и разложил сушиться.

Пообедали быстро. Дольше чай пили да разговоры говорили, ну а после обеда папа сказал:

— Значит, так! Я пошел отдыхать, а вы командуйте. Сделаете ужин — позовете. — И, прихватив кружку с чаем, отправился в палатку, бросив напоследок: — И чтоб тихо у меня… не беситься! А то все в десять часов спать лягут. Усекли? — грозно спросил папа.

Мы дружненько закивали головами и некоторое время молча пили горячий и крепчайший чай. Потом, потихоньку собрав грязную посуду, ушли к воде и там, надраивая песочком свои чашки, решили, что папа наверняка не захочет с нами сидеть полночи, и, чтоб его не беспокоить, придумали вечерний костер развести подальше, на стрелке. То есть там, где в Ману впадал тот ручей, по которому мы и ходили в Южную долину. Место было неплохим — высокий песчаный бархан наносного песка, из которого очень к месту торчало бревно. До палатки было метров сто, не меньше, и отсюда открывался прекрасный вид и на реку, на долину ручья, уходящую вверх, в горы. Остаток дня прошел без хлопот. Мы купались и загорали, а папа похрапывал в палатке, причем иногда выдавал такие рулады, что нам, лежащим у самой воды, они были отчетливо слышны.

Но вот наконец длинный-длинный и утомительный своим откровенным бездельем день подошел к концу, и у нас началось дело. Мы запалили давно сложенный на новом месте Костер, и его отблески заиграли на поверхности воды, а дымок поплыл над самой водой, дотянувшись до противоположного берега. Мы знали, что такое соседство с водой Костру не нравится, не любит он этого, поэтому, чтобы задобрить Друга, припасли хорошие дровишки — лиственничные толстые сучья и березовые поленья, что нарубил трудолюбивый Махрыч. Я занялся кашей, папа колдовал над чаем, а наши главные певуны Вовка с Лысым занялись гитарой — че-то там бренькали, натягивали струны. Поужинали довольно быстро. Папа немного с нами посидел и, наказав, чтоб долго не засиживались, отправился на боковую. Уже уходя, он задумчиво оглядел небо:

— Похоже, ночью дождь будет, а то, гляди, и гроза. Смотрите, какие зарницы, — и папа, почесывая шершавой палкой голую спину, кивнул в сторону Южной Долины. Там действительно беззвучно вспыхивали яркие, но очень далекие молнии — зарницы, — но грома из-за большого расстояния слышно не было.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация