Книга Призрак Белой Дамы, страница 60. Автор книги Барбара Майклз

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Призрак Белой Дамы»

Cтраница 60

Я велела ей принести горячей воды и отослала ее прочь. Мне неприятно было ощущать на себе взгляд ее пронырливых глаз.

Несмотря ни на что, я совсем не собиралась бежать из дому. Помимо того что мне некуда было идти, я была уверена, что соглядатаи Клэра следят за мной. Мне не хватало только унижения быть схваченной и возвращенной с позором обратно. Я вспомнила огромные грубые ручищи борца из Лондона, его ехидную ухмылку, и мне буквально стало тошно от одной только мысли, что эти руки коснутся меня.

Я взяла книгу и попыталась рассеяться, но не смогла. Я сидела, уставившись на догорающий огонь, и неотрывно думала об одном и том же. От тепла камина меня клонило в сон, и я почти задремала, когда слабый звук у двери заставил меня окончательно проснуться.

Это не был стук в дверь или скрип поворачивающейся ручки, звук скорее напоминал царапанье когтей собаки. Дверь не была закрыта: после отъезда Клэра эта предосторожность казалась мне излишней. Теперь, следя за медленно открывающейся дверью, я очень сожалела об этом упущении.

Дверь приоткрылась на самую малость, и тотчас что-то белое появилось в образовавшейся щели и упало на пол. Шорохи и движение за дверью прекратились, но мне показалось, я расслышала слабый скрип, словно кто-то кравшийся на цыпочках наступил на скрипучую половицу.

Я подошла к двери и, набравшись мужества, открыла ее. В холле, освещенном лампами, никого не было видно, а у моих ног лежал свернутый листок бумаги.

На этот раз, перед тем как прочесть записку, я закрыла дверь на замок Я до сих пор помню каждое слово той записки:

«Любовь моя. Приходи ко мне. Я жду тебя снаружи внизу, у каменной лестницы. Не подведи меня, сама моя жизнь зависит теперь от твоих действий».

Под запиской стояла подпись: «Джонатан».

Я подбежала к окну и бросилась обратно, сжимая в руке скомканную записку. Конечно, вряд ли он будет стоять перед домом с фонарем в руке. Я заметалась по комнате, как мышь в мышеловке. Где мой плащ? Мне надо надеть теплый плащ и крепкие башмаки… Взять драгоценности, они мои по праву, если не по закону. Я не оставлю Клэру драгоценности моей матери.

В конце концов я позабыла про башмаки на деревянной подошве. Накинув плащ на одно плечо и держа под мышкой тяжелую шкатулку с драгоценностями, я выбежала из комнаты в черных шелковых туфлях и открыла дверь в спальню Клэра. Там было тепло, жарко пылал камин, всегда топившийся по приказанию хозяина. Я была уже на середине комнаты, как вдруг резко остановилась, словно ударившись о крепкую невидимую стену.

Должно быть, в такие моменты возникают мысли о предчувствиях. Я услышала как наяву чей-то предупреждающий голос, почувствовала, как чья-то рука схватила мою и заставила остановиться.

Забыв про крайнюю спешку, я медленно вернулась к себе в комнату. Записка лежала на полу, там, где я ее бросила. Я расправила бумагу и заново перечла записку.

В ней заключалась причина таинственного предупреждения — не в ангеле-хранителе и не в сверхъестественности. Я знала Джонатана. Мне не был известен его почерк, но в этом не было нужды. Джонатан не мог написать такой записки.

Я морщилась, перечитывая неуклюжие цветистые фразы. Нет. Джонатан никогда бы не написал подобное. Он никогда не упомянул бы об опасности, грозящей его жизни… Да и сами эти слова не подразумевают такого. У них был двойной смысл. Их можно было без труда истолковать как несдержанное признание участника обычной любовной интрижки.

Так я столкнулась еще с одной хитрой выдумкой Клэра, и ее следовало рассматривать с двух различных точек зрения.

Возможно, испытать меня таким образом подсказала Клэру его больная ревность. И тогда, выйдя из дому в промозглую ночь на призыв предполагаемого любовника, я столкнулась бы с затаившимся в засаде Клэром. Я содрогнулась при этой мысли и подвинулась поближе к затухающему огню. Да, эта записка могла быть испытанием, а отъезд Клэра с его скрытым под Капюшоном приятелем — уловкой, чтобы усыпить мою бдительность. Несомненно, он мог бы выбраться из дома священника, не разбудив его спящих обитателей.

Какой плохой ни казалась эта гипотеза, я предпочла бы ее второму предположению.

Кому-то очень хотелось, чтобы я оставила своего мужа, возможно, самому Клэру или другому неизвестному интригану. Свернувшись калачиком у камина, я пыталась ответить на этот вопрос, но безуспешно. И не только потому, что мне трудно было размышлять в подобных условиях, а еще и потому, что ясного ответа на этот вопрос пока не существовало.

У Клэра был мотив убийства (теперь я уже находила это слово уместным). Но была ли у него для этого достаточная причина? Даже предполагая наихудшее, что он женился на мне только ради моего приданого, что он находил меня безопасной, что он хотел жениться на Шарлотте Флитвуд, мог ли такой человек, как Клэр, пойти на убийство по этой причине?

Я не могла в это поверить. Он был способен на жестокость, несправедливость, на черствое равнодушие к чужим страданиям. Ему были присущи все слабости его класса, но и его достоинства. Хладнокровное предательское убийство женщины, носящей его имя и находящейся под его защитой? Нет, это было невозможно. Мне казалось также маловероятным, чтобы моя смерть была конечной целью любого из затеянных заговоров. Нельзя же предположить, чтобы убийца был так нерасторопен. Бутылочка с настойкой опия, совместные прогулки верхом — да, у Клэра было множество возможностей уничтожить меня, не прибегая к этим неуклюжим выдумкам.

Мысли кружились в моей голове, словно мельничное колесо. И только в одном я была относительно уверена: сегодня ночью только чистейшая случайность спасла меня от беды. Фальшивая записка не была невинной проделкой, даже если я и не догадывалась, какая причина толкнула кого-то на ее написание.

ГЛАВА 17

Утром я почувствовала себя в более оптимистическом настроении, и причиной этого был не серый рассвет, не принесший никакой надежды, просто я дошла до такой степени душевной подавленности, что оставался только один путь — снова карабкаться наверх. Теперь уже с большей надеждой я подумала об отъезде в Лондон. Дурные стороны жизни в столице не так уж пугали меня. Я намеревалась принять посильное участие в их улучшении, работая в комитетах или благотворительных группах. Там я не чувствовала бы себя отрезанной от внешнего мира. Любой другой климат, даже самый скверный, был для меня предпочтительнее полного зимнего одиночества в Йоркшире, где один только шум непрерывного, изо дня в день, дождя сводил меня с ума.

И вот тогда-то я почувствовала тишину. Дождь наконец-то прекратился.

Поднявшись с трудом, я подошла к окну.

Открывшийся передо мной вид наполнил душу смешанным чувством восторга и страха. Никогда прежде мне не доводилось видеть такого рассвета. Над темными силуэтами деревьев небо на востоке до самого горизонта было залито разнообразием красок, словно безумный художник выплеснул на огромный холст все содержимое своей палитры. Полосы приглушенного малинового цвета догорающего огня, бледные пятна цвета молодой зелени перемежались с бледно-лиловыми островками, на фоне которых вспыхивали мрачные черные и пурпурные прожилки. Низко над горизонтом, сливаясь с глубоким мрачным серым пространством болота, поднимались призрачные горные хребты, выросшие за ночь. Их заостренные равнодушные вершины напоминали огромные звериные клыки. На моих глазах один из таких пиков провалился и утратил свои очертания, а на его месте возникли новые.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация