Книга Хельмова дюжина красавиц. Ненаследный князь, страница 64. Автор книги Карина Демина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Хельмова дюжина красавиц. Ненаследный князь»

Cтраница 64

Лихослав платок принял, протянув взамен переломанный пополам зонтик.

…страстные.

Или странные.

— Еще один… примитивист?

…судя по плану, примитивист полнейший. Но не Лихославу его осуждать… в конце концов, может, этот неизвестный поклонник пытался оригинальность проявить.

— Голову запрокиньте. — Евдокия со вздохом отправила несчастный зонтик, не выдержавший столкновения с конскою мордой, в урну. — Аленка, помоги ему. Ощущение, господин офицер, что вам ни разу нос не ломали.

— А вам, значит, ломали регулярно?

— Дважды…

— Бурная у вас… жизнь, панночка Евдокия.

— А вы почаще появляйтесь… и у вас такая будет.

Лихослав лишь хмыкнул и наклонился, позволяя Аленке залечить раны… и почему-то горько стало, хотя видит Вотан, причин для горечи не было никаких.

ГЛАВА 9
О красавицах всяческих, а также пагубном воздействии женской красоты на мужской разум

В жизни всегда есть место подвигу. Главное, держаться от этого места подальше.

Негласный девиз городничего, коему выпало служить в Пескарском околотке, прозванном в народе Разбойной слободкой

Во дворец генерал-губернатора панночка Тиана прибыла с некоторым опозданием, вполне намеренным, но оставшимся незамеченным. Сей особняк, стоявший на левом берегу Неманки и построенный еще покойным батюшкой нынешнего владельца, всерьез полагавшим, будто бы корона должна была достаться именно ему, роскошью своей и величиной бросал вызов королевскому дворцу.

Два крыла.

И четверка беломраморных единорогов, вставших на дыбы, парочка бледных крылатых дев, протянувших к мифическим тварям руки, химеры, прочно оседлавшие карниз. И две дюжины геральдических львов, разлегшихся по обе стороны аллеи. Над парадным ходом, поддерживаемый многорукими великанами, нависал каменный герб генерал-губернатора. Скалилась, встав на дыбы, королевская пантера золотого, яркого окраса, пламенело в когтях ее сердце.

Панночка Тиана поправила шляпку и, обратившись к лакею, пропела:

— Меня ждут.

Тот смерил гостью равнодушным взглядом, в котором, впрочем, на долю мгновения почудилось презрение. Ну да: кто она такая? Провинциальная панночка, пусть и прехорошенькая, но видно — беднее храмовой мыши. Саквояжик при ней легонький, старенький, если не сказать — древний. Кожа пошла трещинами, латунь поблекла, а рукоять его и вовсе обмотали шнуром. И одета просто, вроде бы и по моде, но видать, что платье это, чесучовое, досталось панночке или от матери, или от старшей сестрицы, перешивалось по фигуре, да как-то неудачно. Шляпка же, украшенная дюжиной тряпичных хризантем блеклого желтого колеру, выглядела вовсе ужасающе.

В общем, не тот панночка Белопольска человек, перед которым любезничать следует.

И лакей, дверь открыв, отвернулся, буркнув:

— Прямо.

Изнутри дворец поражал роскошеством. Золото… и снова золото… и опять золото, отраженное зеркалами. Пожалуй, и в знаменитой пещере Вевельского цмока золота было поменьше.

Провинциальная панночка застыла посреди зала с приоткрытым ртом. Позабыв о шляхетском гоноре, которого именно у таких вот обедневших особ отчего-то было с избытком, она вертела головой, разглядывая и высокие потолки, расписанные звездами и единорогами, и мраморные статуи, и мозаичные, начищенные до зеркального блеска полы. Панночка робела и стеснялась, и стеснение это было донельзя приятно провожатому ее.

Не торопил.

А саквояжик легонький — что в нем может быть, кроме смены белья и еще одного, столь же неудачного, нелепого платья? — держал двумя пальцами и на вытянутой руке.

— Ой как тут ми-и-иленько, — пролепетала незамужняя девица осемнадцати годов от роду, терзая пышные ленты ужасной шляпки. — Прям как у пана мэра! Нет, лучше даже! У пана мэра пять зеркал, а тут… тут больше. Дюжина, да?

Лакей фыркнул, уже не стесняясь.

Красавица? Пускай, но дура… обыкновенная провинциальная дура, которая сама не понимает, во что влезла. Ее было даже жаль.

Немного.

— Вас ждут, — позволил себе напомнить лакей. И девица ойкнула, прикрыла рот ладошкой…

…перчаточки тоже дрянные, чиненые.

Тяжко ей придется.

Лакей видел иных конкурсанток, и простых, как панночка Белопольска, среди них не было.

— Ой, я так спешила, так спешила… бричку наняла… два медня отдала! А кучер еще спорил, представляете? Вот у нас в городе за два медня тебя день катать будут! Тут же всего-то полчаса езды…

Два медня?

Странно, что ее вообще за такие гроши везти согласились. Давно уже возчики меньше сребня не брали… пожалели небось небогатую панночку, а она, преглупая, возмущается.

…у нас в городе…

…тут ей небось не ее замшелый городишко на три улочки, а Познаньск — столица.

— Ой! — Девица застыла, краснея. — Я туда не пойду.

— Отчего?

— Там… там… — Она вытянула руку, указывая на белевшую в сумраке алькова статую. — Там баба… голая…

— Это не баба, — возразил лакей, одарив гостью снисходительным взглядом, — а статуя работы великого мастера Ростена. Сие есть аллегория истины.

— Истины, — протянула панночка, прикрывши глаза рукой, на аллегорию смотрела она сквозь пальцы. — А почему голая-то?

— Обнаженная. Истина прекрасна в своей наготе.

— Да? — В голосе панночки Белопольской звучало сомнение. — А по мне, так это неприлично: в доме всякие… голые истины ставить. Вот у нас в городе такого себе даже мэр не позволяет!

И, гордо задрав подбородок, она прошла мимо статуи работы великого и ныне почившего, а потому безумно дорогого мастера Ростена.

…тринадцатая красавица вошла в зал и, стянув шляпку, громко сказала:

— Доброго дня!

Ее встретили презрительным молчанием.

— А вот у нас в городе, — еще громче произнесла панночка Белопольска, останавливаясь перед зеркалом, чтобы поправить кружевной воротничок, — поутру накрахмаленный, слева он еще торчал, а справа уже обвис, — принято здороваться.

— Вот и оставались бы у вас в городе, — панночка Богуслава утомилась ждать.

В отведенной гостиной было жарко и людно.

…а еще третий день, как голова не болела, скорее уж была тяжела, и от тяжести этой не спасали ни лавандовая вода, которой камеристка растирала виски панночки, ни мятные капли, ни даже драгоценная мазь из черной смолы. Агнешка, взявшая за обыкновение падчерицу проведывать, утверждала, что боль эта — исключительно от недостатку свежего воздуха… спорить с мачехою не хотелось.

Вообще ничего не хотелось.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация