Книга Обман Инкорпорэйтед, страница 30. Автор книги Филип Киндред Дик

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Обман Инкорпорэйтед»

Cтраница 30

– По крайней мере он реален, – сказал Хэнк Шанто.

– Неужели? – уставилась на него Гретхен и сардонически усмехнулась. Эта абсолютно нечеловеческая улыбка предназначалась всем присутствующим; Рахмаэль заметил, как сник под ее испепеляющим воздействием весь кружок – они буквально отпрянули. Впрочем, его это не коснулось. Гретхен исключила его из числа своих жертв, и он ощутил властность ее решения – он не походил на других, и оба они понимали важность этого факта.

«Нас здесь только двое, я и Гретхен, – думал он, – и по веской причине. Альтерация. Хэнк Шанто прав».

Всматриваясь в массивное лицо Гретхен Борбман, он долго пытался понять выражение ее глаз. Она сохраняла неподвижность и молча отвечала немигающим взором на его упорное аналитическое проникновение в ее внутреннюю вселенную… Никто из них не шевелился; постепенно ему начало казаться, будто неприступная темная пелена в ее зрачках вдруг раскрывается влажным туннелем – и в то же мгновение ему навстречу гостеприимно открылись множество ярких матриц, в которых, похоже, гнездилась ее суть. У него закружилась голова, и он чуть не упал, но успел удержаться, моргнул и выпрямился. Они не обменялись ни единым словом, но теперь Рахмаэль понял, что прав. Он угадал.

Рахмаэль поднялся и неуверенно прошагал в гостиную, где очутился перед заброшенным телевизором – громогласная штуковина сотрясала воплями и визгом комнату, искривляя оконные шторы, стены, ковры и некогда симпатичные керамические лампы. У него на глазах телеприемник искажал окружающее, в нем судорожно кривлялась приземистая укороченная фигура, лихорадочно жестикулирующая, насколько было позволено (или задумано) специалистами по видеозаписи, крутившими пленку на полной скорости.

Увидев Рахмаэля, существо по имени Омар Джонс замерло. Оно уставилось на него с опаской и удивлением; как ни странно, телеверсия президента колонии изучала Рахмаэля не менее пристально и напряженно, чем он ее. Обоих охватило неосознанное тревожное ожидание, оба ни на миг не сводили друг с друга глаз, как будто их жизнь внезапно подверглась опасности извне.

Уставившемуся на телеверсию Омара Джонса немигающим взором Рахмаэлю вдруг стало ясно, что оба они в ловушке, откуда не могут сбежать. До тех пор, пока один из них не сможет… что-то сделать?

Скованный отупляющей усталостью Рахмаэль, словно сквозь туман, увидел, как неумолимые глаза телефигуры начали смещаться, сходиться и наползать один на другой, пока не слились в единственный, четко обозначенный глаз, пугающий своей яркостью. Перед ним очутилось влажное озерцо, оно вбирало в себя свет и силы из любых измерений и источников, не оставляя противнику никакой возможности отвести взгляд.

Позади прозвучал голос Гретхен Борбман:

– Теперь видите? Некоторые парамиры… – Она помедлила, возможно, оберегая его от переживаний (ей хотелось, чтобы он узнал, но не слишком страдал). – Трудно распознать сразу, – мягко закончила она. Ее ласковая успокаивающая рука опустилась ему на плечо, повлекла прочь от телеобраза на экране, от источающей влагу циклопической твари, прекратившей свои ускоренные разглагольствования и молча излучавшей в его сторону губительные флюиды злобы.

– У него тоже есть описание? – хрипло вымолвил Рахмаэль. – Кодированное обозначение?

– Это реальность, – пояснила Гретхен.

– Синий парамир…

Развернув Рахмаэля так, чтобы он смотрел на нее, Гретхен потрясенно повторила:

– Синий парамир? Неужели вы сейчас видите его? На телеэкране? Но я не верю в водного цефалопода с единственным глазом. Нет, не могу поверить.

– А я было подумал, что вы тоже увидели его, – недоверчиво отозвался Рахмаэль.

– Нет! – Она яростно тряхнула головой, ее лицо окаменело, превратилось в маску. Вначале изменение ее черт на долю секунды показалось ему обычной гримасой, затем вместо традиционной плоти перед ним очутилась маска из старой рассыпающейся древесины, обугленной, словно в пламени, и предназначенной внушить страх наблюдателю. Эта пародия на физиономию гримасничала подвижными, точно ртуть, чертами, отражавшими череду бесконечных нелепых переживаний, и у него на глазах вбирала сразу по нескольку личностей, которые сливались в сочетании, не присущем человеку и не постижимом рассудком.

Медленно и постепенно начали проступать ее подлинные (или обычно воспринимаемые) черты. Маска упала, спряталась, исчезла из виду. Разумеется, она никуда не делась, но хотя бы не угрожала ему. Рахмаэль обрадовался, его охватило облегчение, но вскоре и оно исчезло наподобие личины из обугленного дерева, и он перестал вспоминать о нем.

– С чего это вы решили, будто я увидела нечто такое? – говорила между тем Гретхен. – Нет, ничего подобного. – Ее рука оставила его плечо и дрогнула. Она отодвинулась, словно безвозвратно удаляясь в сужающийся туннель, оставляя его, подобно высосанному насекомому, – назад, в кухню с ее плотной толпой.

– Типичный образец, – сказал он ей вслед, пытаясь «достучаться» до нее, удержать. Но она удалялась, продолжая уменьшаться. – Не может ли быть так, что лишь проекция из подсознания…

– Но ваша проекция неприемлема! – хищно рявкнула Гретхен. – Ни для меня, ни для других.

– Что вы видите? – спросил он наконец. Она уже почти исчезла из виду.

– Даже не надейтесь узнать это от меня, мистер бен Аппельбаум, после всего сказанного вами.

Последовала тишина. Затем в динамик телевизора с мучительным трудом пробился слабый стонущий звук, который постепенно перешел в разборчивую речь сносного тембра и темпа – категории восприятия Рахмаэль вновь достигли функциональной параллели с осью пространства-времени образа Омара Джонса. Или же прогрессирование этого образа возобновилось в прежней манере? Остановилось ли время, образ или и то и другое разом… и существует ли время вообще? Он хотел вспомнить, но обнаружил, что это ему не под силу из-за угасшей способности мыслить абстрактно.

На него смотрела какая-то тварь. Смотрела своей пастью.

Потому что сожрала большую часть собственных глаз.

Глава 11

«Людей, находящихся вне фазы времени, следует убивать, – язвительно решил для себя Зепп фон Айнем. – А не сохранять подобно насекомым в янтаре». Он поднял взгляд с закодированного разведывательного отчета и с неприязнью уставился на своего наделенного таинственным – и весьма гадким – талантом выскочку-сотрудника Грегори Глока в его стучащей и жужжащей терапевтической камере. Сейчас этот тощий, высокий и очень сутулый юноша говорил в аудиорецептор своей герметичной камеры, и его губы изгибались так, словно были из допотопного пластика, а не из живой плоти. Движениям губ также недоставало подлинности, они были слишком медленными, отметил фон Айнем, даже для Глока, заторможенного балбеса. Впрочем, аудиокассеты в камере запишут все сказанное Глоком на любой скорости. После чего эти речи, разумеется, воспроизведут с надлежащей скоростью… хотя частота будет жуткая, возможно, удвоенная. При мысли об ожидающем его пронзительном визге фон Айнем застонал.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация