Книга Два заката, страница 10. Автор книги Эмили Дикинсон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Два заката»

Cтраница 10

«Амхерстская затворница» обладала редчайшим даром духовного видения, соединенным с уникальным даром поэта. Существуя на грани двух миров, она на каждом шагу оказывается первооткрывателем, создающим свою собственную энциклопедию несказанного.

Объекты исследования – природа, жизнь, смерть, душа и бессмертие. Мир – огромная щель или, может, миллион маленьких щелок, в которые можно подглядеть душу и вечность. Впрочем, в одном из стихотворений нам открывается и обратный взгляд:


Творенье – трещина одна,

Чтоб я была видна.

Ее инструменты – «вера и микроскоп». Цель – правда.

«Правда – такая редкая вещь; говорить ее так упоительно».

Мужеством и трезвостью ума, необходимыми для первооткрывателя, она обладает в полной мере. Вид агонии не пугает ее; спокойно, словно со стороны, созерцает она собственную смерть. Да, если поначалу жизнь и смерть для нее «гиганты», то потом она будет рассматривать их под микроскопом «как насекомых».

Как исследователь, она блестяще владеет терминологией. («Долгое время мой лексикон был моим единственным товарищем») Алиби, стратегия, амуниция, бакалавриат, уравнение, синтаксис – столь же органичны для ее бесстрашных стихов, как камень, паук, бабочка, малиновка или закат. Удивительно, но в этих сверхкоротких строчках умещаются даже такие словесные монстры, как физиогномика и фосфоресценция (по-английски они только на один слог короче).

Измерив вдоль и поперек свои страхи, бездны, сомнения, эта маленькая американка, сама сравнившая себя с птичкой-крапивником, заключает:


Нам собственный не ведом рост,

Но встать придет указ —

И, если мы себе верны, —

Достанем до небес.

Изданные посмертно в1890 году, стихи Эмили Дикинсон вызвали у читателей только недоумение. Двадцатый век распознал в ней гения, но был так же бессилен с кем-то сравнить, как и девятнадцатый.

Если мы поинтересуемся кругом чтения Эмили, то обнаружим, что ее настольные книги – Библия и Шекспир. Читая Шекспира, она спрашивает себя, «зачем остальные книги».

Она умеет избрать. До конца дней переписывается с немногими, но дорогими друзьями, посылая в конверте засушенные цветы, парадоксальные мысли, пугающие, как магия, строчки и всегда – любовь.

«За неимением подходящего цветка – прилагаю сердце».

Кто еще так спокойно и бережно попрощается с миром, как она в своей последней записке: «Маленькие кузины, позвана обратно».

Мы уже говорили, что физический центр ее окружности – Амхерст, отцовский дом, сад, она сама, маленькая обитательница этого дома и сада. Но радиус измерить не удается. Из этого центра она видит и обнимает закат и восход, Альпы и прерию. Окружность расширяется до размеров вселенной (эти ее мгновенные перелеты от пчелы к прерии, от мига к вечности, от маргаритки у подножия гор – к вечным снегам и выше).

«Мое дело – окружность», – написала она. И вдруг в одном из писем читаем: «Может быть Вы смеетесь надо мной! Может быть, все Соединенные Штаты смеются надо мной тоже! Я не могу остановиться из-за этого. Мое дело – любить». А вот стихи:


Любовь была до бытия —

И после смерти – и —

Начало всех творений – все

Призвание земли.

Круг замкнулся, и мы не ошиблись. Вот почему ее «письмо к миру» дошло и прочитано – ведь только любовные письма и доходят.

P.S.


Первые переводы Эмили Дикинсон я сделала еще учась в институте.


Летом у меня тоже был свой райский сад, где в кустах жасмина пересвистывались малиновки.

Я писала стихи и читала стихи, но не находила (ни в чужих, ни в своих) той летящей и сверкающей радости, которую по-настоящему чувствуешь только в детстве. И вот…

«Я нахожу восторг в существовании, – писала Эмили. – Чувствовать, что существуешь, – само по себе достаточная радость». Этим и дышали ее стихи!

И вдохнув это в себя, я должна была выдохнуть – перевести.

«Не оставляй, она твоя», – сказал мне кто-то из нашего тогдашнего поэтического круга. А я уже и не могла бы оставить.

Как-то переводчица Мария Редькина подарила мне книгу избранных стихотворений и писем Эмили Дикинсон, изданную в Нью-Йорке. Открыв ее дома, я удивилась. На первой странице перед предисловием было написано:

To a new friend -

Penne


Оказывается, Маше эту книгу кто-то подарил. Она же, зная, что я перевожу Э. Д., передарила мне. Так и живет со мной эта книжка со странной дарственной надписью (без даты), как будто от самой Эмили

(Penne можно толковать двояко: перо или монетка)


Мои переводы Э.Д. печатались понемногу в разных сборниках.

«Горстка» успела вырасти, и может рассыпаться, если не собрать ее в книжку.

Т. Стамова

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация