Книга Осенние визиты, страница 112. Автор книги Сергей Лукьяненко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Осенние визиты»

Cтраница 112

А тот, кто прежде был другом, стоял с железом в руках, и пот его пах смертью, и обрывки приказов крутились в голове собаки, никогда не знавшей грани между Добром и Злом…

Ринат встретил прыгнувшего ротвейлера длинной очередью. Псу разнесло в клочья голову и оторвало лапу. Он упал к ногам охранника — дергающийся комок окровавленной плоти.

— Вас я убью с большим удовольствием, — прошептал Ринат. У него перехватывало дыхание. — Сучки! Ты зачем его напустила?

— Это не я, — быстро сказала Мария. — Он сам!

Порой все зависит от случайности. Сейчас остервеневший охранник мог срезать их одной очередью.

И не будет сил, чтобы исцелить Анну — и себя.

— К стене, бляди!

Он зря дал волю гневу.

ПОМОГИ МНЕ, ДОБРО…

— За что ты ругаешь нас? — сказала Мария, послушно отступая к стене.

— За что? Разве мы виноваты…

Ствол пистолета посмотрел ей в глаза.

— …что ты предал женщину?

Короткая боль в его глазах.

— Ты думал, она изменила тебе? Ринат… тебя зовут Ринат? Ее звали Диной. Динка! Колокольчик! Ты так ее звал, правда?

В глазах охранника вспыхнуло безумие.

— Я знаю, знаю это, мальчик мой! Тебя убедили, мать и отец говорили одно и то же — и ты поверил… Она не изменяла тебе, Ринат. Она любила тебя. До сих пор любит. Ты всем был для нее, поверь! Два года ты был рядом со смертью, а она ждала! Она знала сладость любви, но только твоей! Друзья и родные — ты решил поверить им? Ты наслушался опытных мужчин в казармах? Дурачок, половина из них никогда не знала женщину! Она была верна тебе, мальчик! Ты оттолкнул ее. И теперь — ненавидишь нас… я знаю, я чем-то похожа… Ты предал свою любовь, так вправе ли ты убить нас?

— Нет… — прошептал-простонал охранник.

— Ты мог бы исправить все, но уже поздно. Поздно! Она не любит его, но их ребенок уже живет на Земле. Она назвала его твоим именем, мальчик. Ты — убил в ней любовь, навсегда…

Движения Рината были плавными, словно замедленная съемка балетного па. Он кувыркнулся, утыкаясь лицом в лужу собачьей крови.

— Не убивай любовь, — опуская руки сказала Мария. — Ты сам виноват, мальчик. Ты считал свое сердце каменным… оно не камень. Сейчас…

— Ненавижу тебя!

Она повернулась к Анне, забыв об охраннике.

— Я лишь дала ему грань — между добром и злом. Он сам виноват, Аня…

— Я знаю по какую сторону грани стоишь ты.

Даже без ненависти. Даже без страха.

Анна Корнилова тоже перешла грань.

— А ты, сестра моя… Достойна ли ты жить? — спросила Мария. Сердце ее тоже разрывалось от боли. Но она крепче охранника. Она выдержит эту боль — во имя Добра.

Во имя свое.

— Нет, недостойна. Я привела тебя в мир.

Ну почему у нее нет страха в глазах!

— Анна, не говори так…

— Я ненавижу тебя!

2

Дверей было три, Шедченко выяснил это еще в первый день.

Киллер не станет бить окна, рискуя нарваться на пулю. Это он просто знал.

Через ту дверь, что коротким коридором соединена с гаражом, убийца тоже не пойдет. Слишком много углов и поворотов, за которыми может ждать засада. Киллеру неведомо, что в доме остался один-единственный охранник.

Шедченко стоял в маленькой комнате, пустой и гулкой, невесть для чего предназначенной. Может быть — для таких засад? Две двери, выходящие в два коридора. Куда бы ни ринулся убийца — в главный вход или через служебную дверь — Николай услышит.

Куда легче было бы, имей Заров нормальное оружие. Даже в неумелых руках хороший пистолет способен убивать.

Но они не успели позаботиться о такой мелочи… и теперь писатель был лишь шестеркой. Хорошо хоть, козырной шестеркой, Николай позаботился об этом.

Где-то в уголке сознания он вел отсчет времени. Визирь вызвал помощь, наверняка. Едва убедился, что его охрана ничего не стоит. Значит — осталось минут пять на операцию и минут десять на отход.

Машину надо было придержать, поторопилась Мария…

Карамазов пинком распахнул дверь. Хорошо, что не заперта — меньше шума. Есть ли внутри охрана?

Он шел по коридору, пытаясь уловить шорох за дверями, чуть покачивая стволом, чтобы не расслабились руки. Визирь был рядом, и писатель был рядом, и полковник — он их чувствовал, но слишком слабо, чтобы уловить направление. Чужая сила противостояла ему, страшная сила, враждебная и опытная. Ему нужна была помощь в этом лабиринте незнакомого дома, хотя бы немного помощи…

— СТРЕЛЯЙ! — шепнула Тьма. — СТРЕЛЯЙ!

Это походило на визг, приглушенный расстоянием, но все еще громкий, режущий, отчаянный. Вопль, пробившийся сквозь чужую силу, настигший его в последнюю секунду.

Куда стрелять? Коридор был пуст!

— СТРЕЛЯЙ… — простонала Тьма, исчезая.

Он нажал на спуск, не размышляя, повинуясь знакомому голосу, мольбе. Через него Тьма пришла в мир — она будет его защищать.

Пули пробили дверь в конце коридора в тот миг, когда она начала отворяться. Шедченко уже изготовился к стрельбе, Карамазов опередил его на доли секунды. Свинец прошил полковника, и тот взмахнул руками, роняя оружие, цепляясь за косяк, нелепо и неуклюже, словно решив изображать мишень до конца. Илья даже вскрикнул от восторга, от нежданного прикосновения удачи. Самый опасный из врагов выведен из игры.

И новый вопль Тьмы он услышал слишком поздно.

Дверь за его спиной распахнулась, и краем глаза увиденный человек вскинул руку с оружием. Карамазов начал поворачиваться, приседая. Писатель не умеет стрелять, он промажет!

Раздался выстрел, и струя газа ударила в лицо.

Проклятие!

Это было так нелепо — корчиться на полу от выстрела из газового пистолета, царапать скрюченными пальцами истекающие слезами глаза, не в силах ни прицелиться, ни нажать на курок. Заров не смог бы попасть в него боевым патроном. Но слезоточивый газ не требует меткости.

Да за что же такая беда! Его расстреляли из газовика, как малолетнюю шпану в темной подворотне!

Карамазов попятился-пополз обратно к двери, на воздух. Автомат выпал, и он даже не мог его подобрать, не мог увидеть сквозь слезы. Почему он должен плакать, он, Посланник Тьмы? За что?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация