Книга Похитители душ. Посредник, страница 28. Автор книги Ник Перумов, Полина Каминская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Похитители душ. Посредник»

Cтраница 28
Глава четвертая Саша

Саша ехал в метро. После утреннего телефонного скандала с матерью на душе было гадко, как в привокзальном сортире. Разговор (если эти словесные тычки и грызню можно назвать разговором) окончился в пользу Саши. Мать, последний раз оглушительно взвизгнув, отказалась участвовать в похоронах.

– Выродок! Тебе всегда посторонние люди были ближе родных!

Парадокс, но что правда, то правда. Семейные праздники Саша выносил с трудом, нехотя отсиживая помпезные дни рождения и разнообразные годовщины. А трухлявому дому на Мшинской уже несколько лет предпочитал северное направление и дачу бывших тещи и тестя. Да и Оксана Сергеевна Людецкая приходилась ему даже не «седьмой водой на киселе», а, строго говоря, никем. С тех пор как умер отчим, бабулька оказалась как бы векселем на квартиру (краткосрочным, мечтали младшие Людецкие). И каждый раз Саша испытывал жуткий стыд, когда мамаша с Иркой, нарядные и неестественно доброжелательные, вваливались в вожделенную двухкомнатную на Кировском, пожирая глазами квадратные метры. Видит око, да зуб неймет. Копия завещания жгла Саше карман. Ох, что будет, что будет! Неведомый Игорь Валерьевич Поплавский, простите за каламбур, еще наплавается в дерьме. Интересно, кстати, было бы увидеться с этим неожиданно возникшим в бабушкиной жизни благодетелем.

День предстоял длинный и тяжелый. Вахтерша в общаге (до боли похожая на Брежнева) недовольно двигала бровями после каждого Сашиного телефонного звонка, но, уловив в разговоре слова «участковый», «опознание», «вскрытие» и «судмедэксперт», вся превратилась в слух и затихла. Саша и сам предпочел бы затихнуть в каком-нибудь темном углу, а еще лучше – уйти в рейс, только бы не погружаться в эту тоскливую трясину. Вернуться месяцев через пять, съездить на Северное кладбище, посидеть на могилке, помянуть хорошего человека и уйти, насыпав крошек птицам.

Было довольно рано, но работяги уже все проехали (дисциплина на заводах и фабриках еще держится). Наступал час расплывчато интеллигентной публики – примерных студентов, безмашинных клерков и средненьких секретарш. Саша редко ездил в этом потоке, поэтому, пытаясь хоть немного отвлечься, по-деревенски откровенно разглядывал публику. Молодые люди были явно отштампованы с лучших отечественных видеоклипов. С девушками дело обстояло гораздо хуже: можно подумать, что они, то ли сговорившись, то ли нечаянно, ВСЕ поменялись одеждой. И выпирало-то не там, где надо, и плоско было не в тех местах, где-то морщило, где-то висело…

Саша Самойлов ехал «на опознание». Жутковатый смысл этого словосочетания немного сгладил твердый голос по телефону, объяснивший, что это всего лишь необходимая формальность в случае трупа, обнаруженного на улице. Специальные термины типа «некриминальный труп» сами по себе – утешение слабое, зато хоть ужасы всякие перестали мерещиться. Вчера матери сказали, что бабушку Оксану нашли на скамейке в парке. И опять начало подступать запоздалое раскаяние: сколько раз Саша собирался заехать на Кировский не на полчаса, а подольше. Посидеть, поговорить, а лучше – просто послушать. Сходить погулять в тот самый парк (у старушек обычно есть своя любимая скамеечка. Не на ней ли умерла? Вот и не узнаешь уже никогда…). И полезло в голову: кран на кухне капает, задвижка в ванной на одном шурупе болтается («…Оксана Сергеевна, вы же одна живете, зачем вам в ванной закрываться?») – до боли стандартный набор недоделанных вещей.

Поезд остановился между станциями. Как это бывает обычно, после непродолжительной и неловкой тишины кто-то первый покашлял, хихикнули, а потом уже и загомонили в голос. Саша отвлекся от грустных мыслей, уловил повторяемое всеми слово «случилось». Эх, жаль, не понял что – поезд тронулся и нехотя пополз к станции. Симпатичная женщина с ребенком проводила выходящего Сашу недоуменным взглядом. Вот оно как! Несколько человек бестолково бродили по платформе, а над ними, как глас Божий, безостановочно вещало: «По техническим причинам станция „Площадь Мужества“ закрыта на вход и на выход». Нет, этот самый глубокий и самый чистый в мире метрополитен имени Ленина (интересно, все еще «имени» или уже нет?) начинал действовать Саше на нервы. Любопытные граждане подходили к эскалаторам и разочарованно отступали: ничегошеньки интересного. Просто стоят, и все. Публика потихоньку менялась, поезда по-прежнему подвозили желающих выйти именно на «Площади Мужества» и равнодушно увозили отказавшихся от этой попытки. Короче, все эти заморочки стоили Саше лишних сорока минут дороги. Полгода назад он бы в такой ситуации уже скрежетал зубами от злости. Причем на себя. Не стоит прибедняться, в наше время ходящий моряк (а даже и рыбфлота!) может позволить себе привезти приличное сооружение на колесах, способное сносно ковылять по нашим дорогам. Да вот только нормальный человек берет машину в Голландии или Германии, крепит на палубе и двигает вместе с покупкой на Родину. А псих типа Саши отдает кровно заработанные иены за праворульную колымагу в немыслимо далекой Стране восходящего солнца. Дальше – по желанию: можно опять-таки поставить ее на палубу, самолетом лететь домой и дожидаться, пока судно не придет из Иокогамы в Питер (можно для интереса даже флажки на карту мира втыкать). Можно заказать контейнер и слать железной дорогой (это для миллионеров-оптимистов). А можно еще самому гнать «тачку» через бескрайние просторы (это уже для самоубийц). Сейчас даже не интересно, каким из этих экзотических вариантов воспользовался Саша, важно, что машины на данный момент у него не было. Ржавую консервную банку с остатками электронного зажигания даже дворовые мальчишки, забывшись, машиной не называли.

Добравшись с грехом пополам до Екатерининского, Саша оказался моментально втянут в жуткое действо с трупами, следователями и бумагами. Здесь и в помине не было тех деликатных гигиеничных холодильников (не единожды виденных в иностранных фильмах), откуда соболезнующий детектив выкатывает тело в полиэтиленовом мешке. Увы, совсем не похоже. Семеня по узкому проходу за человеком в халате, Саша следил только за тем, чтобы по возможности реже дышать и не наткнуться на чьи-нибудь торчащие с каталки ноги. Наконец его проводник, сверившись с биркой, по-хозяйски откинул простыню и спросил:

– Ваша?

В первую секунду Саша чуть было не обрадовался: скелет, обтянутый кожей, не имел ничего общего с Оксаной Сергеевной – дамой, всю жизнь склонной к полноте. Но лицо… И эти прекрасные седые волосы, даже сейчас хранившие следы великолепной прически…

– Да, – ответил Саша и отвернулся. Ему стало страшно стыдно от вида этого обнаженного мертвого чужого тела.

– Вы опознаете в умершей вашу родственницу Оксану Сергеевну Людецкую? – еще раз казенно переспросил тот человек, коверкая ударение в фамилии.

– Да… опознаю…

– Хорошо. Пройдите в четвертую комнату, получите документы.

Бумаг оказался целый ворох. Сразу же бросилась в глаза немного потрепанная карточка с аккуратным бабушкиным почерком: «Меня зовут Людецкая Оксана Сергеевна. Если со мной что-нибудь случится, прошу сообщить моей невестке (далее шел материн телефон) или внуку (телефон общаги)». Сжалось сердце. Теперь каждая ее вещь будет твердить ему, что бабушки больше нет. Почему-то долго возились со свидетельством о смерти. Маленькая рыжая девушка несколько раз выбегала из комнаты с толстым журналом, похожим на амбарную книгу. В очередной раз вернувшись, она крикнула кому-то в коридоре: «Да, да, саркома левого легкого!» Мельком жалостливо глянула на Сашу, начала писать. Почти сразу за ней вошел, хмурясь, крупный мужчина в халате.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация