Книга Птица над городом, или Две недели из жизни оборотня, страница 33. Автор книги Елена Клещенко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Птица над городом, или Две недели из жизни оборотня»

Cтраница 33

Как говорит мой любимый поэт — «Занавес. Обморок».


Нет, на самом деле я не потеряла сознания. Сидела на полу в тупой задумчивости, ощупывая ушибы и наблюдая, как Валера держит в заломе руку Ламберта, а Серега фиксирует вторую руку. Тот наконец перестает рваться, и Бурцев принимается его отчитывать.

— …Паш, ты рехнулся, что ли? Зачем на девушку кинулся? Баррикаду выстроил, понимаешь, тоже мне, парижская коммуна! На службу не ходишь, до делириев допился, а теперь еще и на людей кидаешься? Ты за кого нас принял, за чертей зеленых?!

Ламберт молчит. Лица его я не вижу, но понимаю, что смотрит… волком. Только тогда меня начинает трясти, хочется заплакать, но я боюсь привлекать к себе внимание, а Валера говорит: «Он не нас так дожидался». И тогда Ламберт без всякой вспышки сжимается в комок и кидается в окно, и падает, сопровождаемый звоном стекла.

Бурцев вразвалочку подходит, нагибается через подоконник.

— Котлета? — спрашивает Валерка, в его голосе мне слышится что-то вроде надежды.

— Ага, размечтался.

— Нетопырь?! — Валерка оставил мое полудохлое тело и сам посунулся к разбитому окну.

— Валер, душевно рад бы соврать… Топырь. Он, родимый. Полный комплект: чешуя, жабры, стабилизаторы на хвосте. Давно ничего подобного не видел, нынешняя молодежь так уже не пьет. Вот генерал, тот, бывало…

При упоминании стабилизаторов во мне проснулась журналистка. Пусть мне голову открутят, но я должна это видеть! Я попыталась встать, но не смогла. Ноги почему-то не держали.

Глава 12

Мало мы их драли, товарищи! Мой олух совсем не попрощался. Сказал только вчера вечером: «Не дави мне, папаша, на психику». Ну, я его… кхм… Нет, мало мы их драли. Решительно мало.

Василий Аксенов.

Прибежавшей на грохот соседке Виктории я объяснила, что Павел Петрович пережил сильную моральную травму, но теперь ситуация под контролем и мы, друзья и коллеги, не дадим ему пропасть. Она рассказывала о нашем вервольфе (который, похоже, не ответил на ее чувства — или ответил, но не как джентльмен…) много нового и интересного. Жаль, я не все запомнила.

Друзья и коллеги за самоуправство во время операции всыпали мне по полной программе. Не буду пересказывать все, что они говорили вместе и по отдельности, ограничусь избранными местами.

Бурцев:

— Чтоб я еще когда-нибудь имел дело, прошу прощения, с женщинами!

Валера:

— Ты извини, Галочка, но я считал тебя более вменяемым человеком.

Серега:

— Галка, я и не думал, что ты такая дура! У тебя же дочка.

Наташка:

— Слушай, я так жалею, что… что тебе позвонила!

Ну и пожалуйста, была бы честь предложена. А если бы кое-кто подумал, прежде чем обзываться, — ну, уронили бы они шкаф пятью минутами раньше, велика разница… Не люблю, когда меня ругают. Особенно когда за дело.

Дальше они отправились без меня: в любом случае искать в Москве лежку взбесившегося вервольфа дело не женское. С самого начала предполагалось, что его заберет Бурцев, вытрезвляться и приходить в себя. В их спецподразделении, насколько я поняла, для этого имеются особые комнаты, неоригинально называемые «обезьянниками». Но сначала его надо поймать. Не будет же он вечно летать топырем…

Назавтра, все еще злая и разобиженная, я отправилась в редакцию. Посидела на планерке, выслушала комплименты и критику, подрядилась написать о клубе авиамоделирования. Показала фотографии, народ впечатлился. Особенно всем понравилась моделька в полете над крышей, такая четкая на фоне размытого шифера и трубы. Это, в общем, дело нехитрое, объекты на земле снимать с воздуха гораздо труднее. Главное — лететь с той же скоростью, а остальное получится само.

Руководитель клуба был из наших. Из бывших наших. Папин приятель, галка, как и я, десять лет назад лишился Облика. Такое бывает: безденежье, несчастье в личной жизни, момент отчаяния, а иногда вообще никаких видимых причин — и птица уходит. Больше не можешь оборачиваться. Иногда потом возвращается, иногда нет. Почему так бывает и как это лечить, никто не знает.

Тот, о ком я писала, справился в высшей степени достойно. Вообще-то я не люблю писать для «Города» про наших, но в этот раз не смогла удержаться. А чтобы было не стыдно ему показать, постаралась обойтись без сентиментальных пошлостей про «крылья» и «мечту о небе». Писала четко и деловито: воздушные потоки, скорость, подъемная сила, радиоуправление. Моделями его, правда, повосхищалась. Ими все восхищаются. Они, правда, еще не били рекордов дальности, но летают… сказать «как живые» значит просто констатировать факт.

Матвей статью одобрил, и настроение у меня немного улучшилось. А в буфете ко мне снова подсела Катя. Ее интересовало, как был сделан снимок самолетика. Сообразительная у нас растет молодая смена! Пришлось сказать, что снимали телевиком из мансарды соседнего дома, где якобы жил один из моделистов.

— А как твои оборотные средства? — спросила я ее, просто чтобы отвлечь от стремной темы моих профессиональных методов.

— Матвеич зарубил, — сказала Катя беспечным тоном.

— Что так?

— Скучно, говорит, неоригинально. Жалко, эта Жарова мне уже два раза на трубу звонила, просила перезвонить, когда номер выйдет…

Кто тебе звонил? — хотела спросить я, но что-то внутри у меня внезапно осело, и дыхания хватило только на «кто?.. «Катя удивленно хлопнула глазами:

— Ну, Жарова Татьяна, их инструкторша, которая им втирает всякое такое, про то, как легко человеку превратиться в кошку, я же писала. Фамилие у нее такое — Жарова. А что?

— Да не, ничего, — сказала я, стараясь выговаривать слова не слишком медленно, и сунула в рот кусочек шоколада, чтобы взять паузу.

Жарова, знакомая Матвеевых. И тренер Татьяна, тоже Жарова. Обучает менеджерских жен превращаться в кошек. Интересно… какое там интересно — все ясно! Нет, не все. Надо проверить. Убедиться.

— Слушай, а ты ей что — свой телефон дала? Я думала…

— Ну да, — Катя смешно подняла брови, — я ей сначала ничего не говорила, как будто просто на занятие пришла. А телефоны там все оставляли в анкетах. Она потом мне звонила, спрашивала, приду ли я на следующее занятие — которое уже платное. А я ей тогда сказала, что я журналист.

— А она?

— Она так вроде бы обалдела… а потом говорит — большое спасибо, обязательно напишите.

— Кать, я поговорю с Матвеичем, — решительно сказала я. — По-моему он неправ.

— Ой, Галь, ну что ты… Спасибо.

— Только ты дай мне на всякий случай телефончик этой тетушки… как ее фамилие, говоришь?

— Жарова, — повторила Катя. — Она не тетушка, она скорее девушка. А тебе зачем?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация