Книга Плотские повести, страница 44. Автор книги Юрий Поляков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Плотские повести»

Cтраница 44

- Ребята заканчивают последнюю тренировку, - после обычных приветствий и церемонных представлений сообщил атташонок. - Завтра начинается «показуха»…

- Не последнюю, а заключительную! - жестко поправил я.

- Простите?

- В авиации случайных слов нет. Слишком близко к Богу…

- Ах да, конечно, заключительная. Простите!

- А знаете, у меня есть идея! - чтобы замять неловкость, предложила Катерина. - Пойдемте куда-нибудь в паб! Только в настоящий, старый… И чтобы бармен был с диккенсовскими бакенбардами! Я знаю один такой…

- Принимается! - согласился я, хотя с большим удовольствием утащил бы ее в отель - первый экзаменационный билет был у меня наготове.

Должен признаться, я всегда с нетерпением ждал того момента, когда она из гордой, насмешливой, знающей себе цену женщины превращалась в рабыню, заглядывающую в глаза своему повелителю. Иной раз превращение давалось ей непросто, а мне как раз это и доставляло особое удовольствие. Странно, но у меня в кабинете или в совершенно внезапном месте, к примеру в лифте, это превращение происходило достаточно быстро, даже мгновенно. Но в спальне, в почти супружеских обстоятельствах… Я внимательно следил за тем, как медленно, словно оттягивая время и приговаривая себя к неизбежному, она раздевается, старательно раскладывает на креслах одежду. Мне даже иногда казалось, будто Катерина шепчет какие-то заклинания и мучительно ждет превращения, а оно все не наступает. «Отвернись! - иногда, очень редко, просила она.- Ты мне мешаешь…» Я, превозмогая любопытство, отворачивался. Зато потом…

- А ты знаешь, какой у нас номер? - шепнула Катерина, когда мы ехали в машине в паб.

- Какой?

- Для молодоженов!

«Интересно, - подумал я, разглядывая широкую спину расположившегося на переднем сиденье атташонка, - успел он уже побыть „молодоженом“ или все-таки нет?»

…Мы сидели в пабе «У трех львов» на высоких стульях и тянули холодный черный, как кофе, «гиннес». Атташонок рассказывал о лондонской скучище, а я незаметно поглаживал Катькино колено. Иногда мы встречались с ней взглядами.

«Эх ты, не могла потерпеть неделю!» - молчаливо укорял я.

«Боже мой, Зайчутан, ну какое это имеет значение!» - так же без слов отвечала она.

У нас за спиной работал телевизор, и моего английского хватало лишь на то, чтобы по интонации и особой информационной скороговорке понять, что идут последние новости. Неожиданно Катька и атташонок как по команде обернулись и уставились в телевизор. Я последовал их примеру. На экране чуть подрагивал стоп-кадр - огненный шар взрыва. Из слов диктора я уловил только то, что во время тренировочного полета на авиабазе в Фарнборо столкнулись два МИГа и оба летчика погибли. В сердце образовалась бездонная оторопь. Так бывает, если звонишь кому-нибудь, чтобы поздравить с днем рождения, а тебе говорят, что человек полгода как умер.

- Когда? - прохрипел я.

- Два часа назад… - отозвался кто-то из них.

- Может, чехи? У них тоже МИГи, - с надеждой предположил побледневший атташонок.

- Нет, не чехи!

Я-то сразу все понял. Это могли быть только наши. Чехи выступали большой группой, делая обычный проход плотным строем над аэродромом. И двумя тут дело не обошлось бы.

- Их больше нет, - прошептала Катерина, по-детски закрыла лицо руками и заплакала. Этот плач мне сразу не понравился.

- Подождите, сейчас будут подробности! - заволновался атташонок. - Они обещали новые подробности через минуту.

- Боже, какая я дура! - сквозь рыдания твердила моя возлюбленная секретарша. - Какая дура…

- Вот! - подполковник показал на экран телевизора.

Там появилась новая картинка. Медленными рывками один МИГ догоняет другой и… таранит его. Такого еще не было! Талалихин хренов! Неторопливо разрастается взрыв - и горящие обломки расползаются по всему экрану.

- Jesus Christ! - вскрикнул бармен, схватившись за бакенбарды.

И вдруг посреди этого замедленного огненного кошмара неторопливо расцвели два спасительных парашютных купола. Невероятно! Но диктор, с восторгом, -каким обычно сопровождается внезапно забитый гол, уже сообщал, что, по уточненным данным, оба летчика катапультировались и живы. Им даже не понадобилась госпитализация. Крепкие русские парни!

И тут я заметил, что Катерина больше не плачет, а смотрит на экран с каким-то непонятным стервозным восторгом. Мне стало окончательно ясно: без нее дело не обошлось.

Атташонок, наскоро попрощавшись, ринулся в посольство за инструкциями. Как я понял позже, для него в эту минуту было важно добиться, чтобы из Москвы не присылали комиссию, а все разбирательство доверили ему. Иначе - прощай скучный Лондон и белый китель! Катерину я отправил вместе с ним - Для сбора информации. И то, как он, поколебавшись, согласился взять ее с собой, окончательно убедило меня в том, что они тут в мое отсутствие времени зря не теряли. Но нет худа без добра - зато у меня теперь свой человек во вражеском логове. Я знал одного эамминистра, который специально подкладывал свою юную секретаршу вышестоящим товарищам - и та вместе с начальственной спермой собирала секретную околоправительственную информацию. Теперь он уже вице-премьер, и кому нынче подкладывает свою секретутку - можно только догадываться! И все-таки Катька - стерва…

Но на ревность времени не оставалось - я сломя голову помчался в отель, где разместилась наша делегация. Все участники событий, кроме руководителя полетов, были в сборе и расположились вокруг журнального столика так, будто ничего особенного не случилось. Судя по остаточному объему жидкости в квадратной бутыли, они уже прилично хватанули казенного спирта - медицинская помощь им все-таки понадобилась. Один из катапультантов, Федор Иванович Базлаков, миниатюрный мужичок с седеющим ежиком, потренькивал на гитаре. Второй, Витя Вильегорский, молодой еще парень с румяным лицом отличника боевой и политической подготовки, полулежал на диване. Оба они были почему-то в тренировочных костюмах нашей олимпийской сборной. Рядом устроились несколько хмурых механиков. Когда я вошел в штабной номер-люкс, вся компания грустно и нестройно запела под гитару:

Не скоро поля-я-я-ны

Травой зарасту-у-у-т…

А город подумал,

А город подумал,

А город подумал -

Ученья иду-у-у-т!


- Ну, ребята, - выдохнул я, не зная, с чего начать.

- Что - ребята? Это, Шарманов, все твоя сучка-секретарша! - рявкнул Базлаков. - Таких к авиации близко подпускать нельзя!

Как впоследствии выяснилось, он и был главным виновником столкновения: передал ведомому, что газует, а сам вдруг сбросил обороты.

- Ладно тебе, все бывает, - рассудительно отозвался Вильегорский. - Живы - и слава Богу!

- Что значит «все бывает»? Говорю тебе - ведьма! Если б она меня не сглазила, разве бы я подставил задницу? Скажи, Семеныч!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация