Книга Мифы и реалии Полтавской битвы, страница 60. Автор книги Александр Широкорад

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мифы и реалии Полтавской битвы»

Cтраница 60

Посередине устланного телами поля битвы и перед фронтом выстроенных полков были раскинуты походная церковь и два больших шатра с роскошным убранством. Пока в одном из шатров готовились к пиру, в походном храме отслужили благодарственный молебен. Молебен завершился троекратным салютом из ружей и пушек. Когда Петр скакал с богослужения, солдаты взяли на караул и под звуки военной музыки склонили в знак приветствия знамена.

После парада на поле битвы царь дал аудиенцию в одном из богато разукрашенных шатров, куда повалил народ с поздравлениями. Не забыли и знатных шведских пленных, которые тоже были присоединены к торжественной процессии. Их ввели в шатер между двумя рядами красующихся в парадном строю кавалеристов и гренадеров. Во время величественной и крайне замысловатой церемонии, которой руководил князь Меншиков, шведские полководцы – Реншёльд, генерал-майоры Шлиппенбах, Стакельберг и Хамильтон, а также принц Максимилиан Эмануэль, – преклонив колена, вручили свои шпаги царю.

По совершении этого обряда, когда шведские военачальники, сдав оружие, символически признали себя побежденными, царь пригласил их на пир вместе с русскими генералами. Все перешли во второй просторный шатер, сшитый из дорогих китайских и персидских тканей. Обагренная кровью земля была прикрыта коврами. Галантно целовались руки, царь сам разливал водку. Приступили к обеду, на котором провозглашались тосты за здоровье государя, за его семью, за славу его оружия и так далее.

Петр обратился к «гостям» с речью: «Вчерашнего числа брат мой король Карл просил вас в шатры мои на обед, и вы по обещанию в шатры мои прибыли, а брат мой Карл ко мне с вами в шатер не пожаловал, в чем пароля своего не сдержал. Я его весьма ожидал и сердечно желал, чтоб он в шатрах моих обедал, но когда его величество не изволил пожаловать ко мне на обед, то прошу вас в шатрах моих отобедать».

За столом граф Пипер, оправдываясь, сказал, что много раз советовал Карлу заключить с русским царем мир. Петр ответил, посерьезнев: «Мир мне паче всех побед, любезнейший». Миролюбие Пипера было оценено по достоинству. Шереметев предоставил ему на ночь свою палатку и постель и дал «в долг» тысячу дукатов.

«Салютовали пушки, шведы и русские вели учтивые беседы, вкушали яства и обменивались комплиментами. За ломившимся от блюд пиршественным столом царила атмосфера любезности и предупредительности. На фоне всеобщей галантности выделялся лишь генерал-лейтенант Людвиг Николай фон Халларт: он напился и начал оскорблять Пипера (тот уже тоже присоединился к пирующим). Хмельной генераллейтенант, обиженный на жесткое обращение, которому он подвергся в шведском плену после битвы под Нарвой, стал злобно обвинять Пипера в том, что он игнорировал его письменные прошения. Обстановка накалялась, но ее дипломатично разрядил Меншиков; вмешавшись, он попросил шведа не обращать внимания на тирады Халларта: генерал-лейтенант, дескать, просто выпил лишнего» [129] .

Между тем людские и конские трупы на поле брани начали быстро разлагаться, что вполне естественно в июньскую жару.

Утром 29 июня Петр издал указ приступить к захоронению погибших. «Эта грязная работа выпала на долю шведских пленных. Начали с предания земле русских. Примерно в полукилометре к югу от укрепленного лагеря, на полпути между редутами и лагерными валами, вырыли две огромные братские могилы. Могил было две, потому что, согласно иерархическому мышлению, рядовые не могли покоиться вместе с офицерами: они и после смерти оставались менее равными. Тела погибших русских перевезли туда. Около братских могил был выставлен почетный караул, и все полковые священники отслужили общую панихиду. Перед заполненными до отказа могилами выступил с речью царь, который затем трижды поклонился и бросил первые пригоршни земли на останки своих подданных. Пехота салютовала тремя залпами. Ямы закидали землей, так что на их месте возник высокий холм – холм, и поныне называемый Шведской могилой, хотя под ним не покоится ни одного солдата короля. Был также отдан приказ о захоронении погибших шведов. С ними, однако, обошлись менее почтительно. Истерзанные тела павших около болотца просто покидали в топь и, перемешав с грязью, чуть прикрыли тиной. Шведов не стали собирать в одно место и хоронить в братской могиле, их останки закапывали там же, где находили» [130] .

Что касается тысяч лошадиных трупов, то они превратились в проблему. Видимо, пленные солдаты не пожелали за ниматься ими, ведь был предел и их терпению. Поэтому палых лошадей препоручили заботам населения – жителям Полтавы и окрестных деревень. Погибших животных собирали и закапывали, иногда вместе с телами воинов. 28 июня Петр писал своей гражданской жене Екатерине: «Матка, здравствуй. Объявляю вам, что всемилостивый господь неописанную победу над неприятелем нам сего дня даровати изволил, и единым словом сказать, что вся неприятельская сила на голову побиты, о чем сами от нас услышите. И для поздравления приезжайте сами сюды. Piter» [131] Кроме того, Петр разослал еще четырнадцать более длинных писем сходного содержания разным представителям вер** ховной государственной власти, а также членам царской фамилии. В них он торжествующе доносил о «зело превеликой и неначаемой виктории, которую господь бог нам чрез неописанную храбрость наших солдат даровати изволил с малою войск наших кровию». После краткого изложения событий царь обещал потом написать более подробно. Он сравнивал судьбу короля Карла и его войска с судьбой, которая, согласно греческой мифологии, постигла Фаэтона: дабы подтвердить свое божественное происхождение, тот взялся управлять солнечной колесницей, но не сумел сдержать коней и запалил небо и землю. Молнией Зевса он был низвергнут в реку Эридан, где и утонул. «И единым словом сказать: вся неприятельская армия Фаэтонов конец восприяла (а о короле еще не можем ведать, с нами ль или с отцы нашими обретается)» [132] . В письме к графу Апраксину он сделал приписку, в которой угадывается облегчение Петра и которая доказывает, что он уже понял * значение произошедшей битвы как поворотного пункта войны: «Ныне уже совершенной камень во основание СанктПетербурху положен с помощию божиею» [133] .


Глава 17. Катастрофа у Переволочны

28 июня около 7 часов вечера шведская армия выступила из Пушкаревки. Отход не был похож на бегство, колонны шли под бой литавр и барабанов. Русские не пытались преследовать противника. «В головных колоннах, с сопровождением в 300 человек пехоты, выступала артиллерия и подводы с казной. Далее следовал весь большой, громоздкий обоз. Обоз пехоты придерживался строгой табели о рангах, которую положено было соблюдать между различными подразделениями: вперед были пропущены повозки лейб-гвардии. Однако шедший следом кавалерийский обоз не признавал ничьего старшинства и дефилировал в том порядке, в каком стоял на биваке. Последними шли конница и жалкие остатки пехоты. Замыкал шествие арьергардный отряд, вероятно, составленный из Уппландского резервного конного полка… Король, по-прежнему сидя в коляске, ждал с арьергардом, пока не ушел весь гигантский обоз» [134] .

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация