Книга Путин после майдана. Психология осажденной крепости, страница 39. Автор книги Татьяна Чеснокова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Путин после майдана. Психология осажденной крепости»

Cтраница 39

Беда в том, что фармакологическая отрасль куда более циничная, чем наше государство. Фармацевтические компании заинтересованы выпускать лекарства, которые не вылечивают раз и навсегда, а поддерживают приемлемое состояние. Это обеспечивает им огромный постоянный рынок сбыта. Эти компании, естественно, выступают спонсорами таких исследований, которые идут в выгодном им направлении.

С другой стороны, если даже проблему с позвоночником и улучшением кровоснабжения мозга решить не удалось, всегда можно пойти по пути развития мышления. Высшие функции, как доказано всемирно признанным психологом Львом Выготским, могут компенсировать нижестоящие. И я видела немало примеров, когда через развитие мышления достигалась компенсация проблем с вниманием и коротким циклом работоспособности. Так что опускать руки никогда не стоит.

Сценарий жизни нужно формировать в детстве

Сможет ли наша психика справиться с тем темпом и той сложностью задач развития, которые нарастают? Об этом размышляет доктор медицинских наук, психотерапевт Александр Катков, разработавший и внедривший инновационную программу, повышающую самоорганизацию и стрессоустойчивость подростков и взрослых.


В течение 12 лет вы проводили масштабную государственную программу по снижению наркомании в Казахстане. Насколько я знаю, ею были охвачены тысячи школьников, и получен статистически достоверный положительный результат. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее, особенно о положительном результате.

– Тут надо уточнить, что такая программа – результат многоуровневого исследования феномена деструктивных социальных эпидемий. Сначала был исследовательский этап, а потом уже этап внедрения полученных результатов в практику. Именно на этом этапе и началась работа со школьниками – диагностика и коррекция высоких рисков вовлечения в деструктивные формы поведения, в том числе наркоманию. А вообще деструктивные социальные эпидемии – это не только наркомания, это более широкое понятие: есть химические зависимости – наркомания, алкоголизм, токсикомания, есть и нехимические – игромания, вовлеченность в тоталитарные секты, экстремистские организации, компьютерная зависимость. Предпосылки и механизм вовлечения во все эти зависимости сходен. Группа риска для всех зависимостей тоже сходная.

Как показывают наши исследования, 10–12 % школьников обладают низкой степенью устойчивости к вовлечению в деструктивные зависимости. Они и должны быть главным объектом профилактической работы.

Положительный эффект от нашей программы заключается в том, что мы наконец начинаем управлять рисками, а не работать с последствиями уже случившегося. Что такое управление рисками?

Это, во-первых, грамотная диагностика. У нас есть специально разработанная компьютерная программа, которая показывает степень вероятности вовлечения в деструктивную зависимость. Это не диагноз, не стигматизация, эта информация не подлежит распространению. Но профессионалам надо об этом знать, потому что только имея соответствующие данные, можно начинать прицельно и точно работать по мишеням, а не «палить из пушки по воробьям». У нас есть технологии, которые позволяют при конкретной комбинации рисков за короткое время повысить устойчивость человека и снизить риски его вовлечения в деструктивные формы поведения.

Приведите, пожалуйста, статистику положительных результатов.

– Там, где эта работа нами была поставлена, количество вовлеченных в разные формы деструктивного поведения снизилось очень существенно: у подростков в полтора раза, а у более младших детей даже в два с половиной раза. Причем эти данные получены на больших группах, проводилось сопоставление с контрольными группами, методология нашего исследования контролировалась ведущими экспертами известных в мире исследовательских институтов, например, экспертами Национального института химических зависимостей США и др.

По этим результатам в Казахстане принята государственная программа?

– Да, в Казахстане программа принята на уровне государства. С 2010 года наши новые технологии работают в рамках Национальной программы развития здравоохранения в Республике Казахстан.

Теперь, насколько я понимаю, вы переехали в Россию, в Петербург, и хотите инициировать сходную программу здесь?

– Не совсем так. Конечно, хотелось бы и программу управления рисками в России реализовать, но я прекрасно понимаю, что нельзя механически переносить то, что работает в Казахстане, в другую страну. Нужна апробация в новых условиях. Моя основная задача – продолжение исследовательской работы в отношении деструктивных социальных эпидемий и развития у населения устойчивых ресурсных состояний, то есть повышения устойчивости к воздействию агрессивной, сложной, быстро меняющейся среды. Речь идет об эффективных формах индивидуальной и социальной самоорганизации.

Надо учитывать, что благодаря выдающимся достижениям медицины в XX веке перестал работать естественный отбор, в результате каждое последующее поколение ухудшает свое генетическое качество. И если не понять, за счет чего можно компенсировать это ухудшение, то ничего хорошего нас не ждет. В лучшем случае будет развиваться идеология протезирования утраченных фрагментов здоровья, то есть медикаментозная поддержка, восстановительная и трансплантационная хирургия и пр. Это масштабная проблема. Она касается не только деструктивных социальных эпидемий. В конце концов, эти эпидемии – только флаги неблагополучного сценария развития событий. Речь идет о магистральных путях развития человечества, о том, сможет ли наша психика справиться с тем темпом и той сложностью задач развития, которые очевидно нарастают.

Второе направление моей работы – обучение новым инновационным методам управления рисками, которое мы собираемся активно предлагать профессионалам – психотерапевтам, школьным психологам, психологам-консультантам.

Ну и, конечно, апробация: без проверки на практике никакая исследовательская программа не полна.

Какие-то договоренности с Министерством здравоохранения, Министерством образования России достигнуты?

– Мы только что провели презентацию нашей программы, подхода и результатов на специально посвященной этому Международной конференции по социальным эпидемиям, состоявшейся в Петербурге. На эту конференцию приехали представители Академического совета при ООН, российские, казахстанские, европейские специалисты. Теперь мы надеемся вступить в диалог с соответствующими российскими ведомствами.

Поговорим теперь о наиболее интригующем – самих технологиях повышения устойчивости, укрепления личности в широком смысле.

– Мы исследовали влияние 94 факторов – только те, на которые мы могли влиять, причем в достаточно краткосрочной перспективе. То есть, например, конституционные особенности мы не затрагивали, потому что влиять на них все равно пока что не можем. Мы выделили те ключевые факторы, которые, прежде всего, связаны с устойчивостью личности, то есть психологической устойчивостью, и воздействуя на которые, можно эту устойчивость повышать. Таких факторов оказалось шесть.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация