Книга История княжеской Руси. От Киева до Москвы, страница 87. Автор книги Валерий Шамбаров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «История княжеской Руси. От Киева до Москвы»

Cтраница 87

На Византию Иннокентий поглядывал с особенным интересом. Ослабела, разваливается… чего же еще желать? С завоеванием Палестины не складывалось, но Балканы лежали гораздо ближе. Тут тебе и богатства, накопленные веками, и земли для алчного рыцарства. Идею папы вполне разделял венецианский дож Дондоло, с 1198 г. они начали готовить Четвертый крестовый поход. Разговоры опять шли о Ближнем Востоке, но тайно нацеливались на Константинополь. Подходящим предлогом стал очередной переворот в Византии. Исаака Ангела сверг его брат. Сыну Исаака Алексею венецианцы устроили побег из тюрьмы, он появился в Италии и безоговорочно подписал обязательства выплатить колоссальную сумму для «вознаграждения» крестоносцев.

Рыцари отправились к греческой столице как бы для защиты прав Исаака и Алексея. Их было очень мало, всего-то 20 тыс.! Но оказалось, что у Византии уже практически нет армии. И флота нет, адмирал Стрифн разворовал и распродал корабли, строевой лес, парусину, якоря. Да что там армия и флот, население Константинополя составляло 800 тыс. человек! Чего стоило выйти на стены и отбиться от пришельцев? Нет, избалованные столичные жители и не подумали взяться за оружие. Принялись вместо этого бунтовать и митинговать. Узнали, что крестоносцы прибыли сажать на престол Исаака с Алексеем — ну так в чем проблема? Сами выгнали узурпатора-брата, вернули на трон свергнутых царей. Но ведь они наобещали рыцарям колоссальную сумму и заплатить ее заведомо не могли. Пробовали вытрясти деньги с горожан, а константинопольцам это очень не понравилось. Они опять взбунтовались и прикончили Исаака с Алексеем.

Лучшего предлога для крестоносцев нельзя было придумать. Умертвили «законных» царей, которые были им «должны»! Горстка рыцарей пошла на штурм и беспрепятственно захватила город. Убивали мало, разве что под горячую руку. Зато уж грабить взялись капитально-дворцы, дома, церкви. Сгребали все мало мальски ценное. Специальные отряды латинских монахов были выделены для охоты за чудотворными иконами, мощами святых, деловито обшаривали храмы и монастыри. Группы рыцарей и их слуг, растекшиеся по кварталам и площадям, вели себя как полные хозяева, а на население смотрели как на гигантский невольничий рынок.

Останавливали приглянувшихся женщин и девушек, бесцеремонно приказывали раздеваться. Многочисленные горожане терпели, перепугано подчинялись! Знатные дамы, горделивые ромейки, торопливо отдавали кольца и серьги, пока их не вырвали из ушей, при всем честном народе послушно стаскивали платья. А победители изучали и оценивали, взять или не взять, нет ли каких изъянов. Мужа, стоящего рядом, спроваживали пинками. Но «товара» было слишком много, для продажи в рабство отбирали самых молодых и красивых, а остальную массу горожан просто выгнали из Константинополя, чтоб не путались под ногами.

Взять с собой не позволяли ничего, в воротах встали кордоны, отнимавшие даже одежду, ее же можно было перепродать. По дорогам побрели сотни тысяч людей, кто в исподнем, у кого-то и на нижние рубахи позарились, почтенные семейства шлепали в чем мать родила, прикрывались случайными тряпками. А свои же византийские крестьяне встречали несчастных насмешками и издевательствами. Дескать, так вам и надо, зажравшимся константинопольцам. Историк Хониат, испытавший это на себе, приходил к печальному выводу — да, мол, столица «слишком много пила молоко народов»[126]…

Но и для насмешников вскоре пришел черед. Пришельцы без особого труда начали покорять провинции. Некоторые архонты переходили на сторону захватчиков. Другие враждовали между собой, и их давили по одиночке. Еврейские и армянские колонии в греческих городах открывали рыцарям ворота. На месте Византии была провозглашена Латинская империя. Крестоносцы избрали своего императора, делили державу на графства и герцогства, раздавали лены баронам и рыцарям, а византийцам объявляли, что отныне они крепостные. Раньше стонали от налогов, отныне должны работать на полях хозяина.

Иннокентий III торжествовал. Исполнилась давняя мечта римских первосвященников, папа стал единственным главой Церкви! В Константинополь он послал своего патриарха, католического. А греческому оставили только нательный хитон и крест, посадили на осла и велели убираться куда глаза глядят. Иннокентий уже назначил кардинала и для Руси. Обратился к Всеволоду III, к Ростиславу Киевскому, к митрополиту. Извещал, что Греция повинуется папе, значит, и русским пора обратиться в нему, переходить в «истинную веру». Неужели они одни хотят быть «отверженными от паствы Христовой»?

Падение Константинополя и впрямь потрясло русских. Отношения с империей были сложными, с ней то сближались, то ссорились. Тем не менее, она казалась незыблемой, вечной, сохраняла престиж наследницы Древнего Рима, главной христианской державы, и вдруг все это развеялось прахом… Но завоевателей на Руси отнюдь не признали преемниками византийских царей. Папских увещеваний ни владимирский, ни киевский князья слушать не стали. А за их спинами и митрополия могла чувствовать себя в безопасности.

Вот тут и сказались усилия Ярослава Мудрого, Мономаха, Андрея Боголюбского, Всеволода Большое Гнездо по утверждению национальной церкви. Византийскую раздавили, а русская-то осталась. Ну а греческий митрополит и епископы лишились родины, лишились могучей опоры в Константинополе. Сейчас им волей-неволей приходилось подстраиваться к русским. Появились и беженцы — священники, мастера, ремесленники, ученые. Что ж, их принимали, лишними не будут. Живите, трудитесь, служите новому Отечеству.

37. Всеволод Большое Гнездо и наступление католиков

В средневековой Европе ни один народ не осознавал себя единым. Во Франции жители Нормандии, Бретани, Прованса, Иль-де-Франс подчинялись разным монархам. В Германии баварцы и франконцы схлестывались в безжалостных боях. В Италии венецианцы и генуэзцы были смертельными врагами, встретив в море корабли соперников, без колебаний отправляли их на дно [127] . Римские папы сумели в какой-то мере централизовать западные силы, крестовыми походами направить их в русло своей политики.

Руси участь Византии, вроде бы, не грозила. Попробуй-ка тронь! Страну скрепляла сильная власть Всеволода III, своих сыновей он посадил княжить в ключевых городах — Константина в Новгороде, Ярослава в Переяславле-южном. С запада рубежи надежно прикрывал Роман Волынский. Но не зря же св. Андрей Боголюбский молил Божью Матерь защитить страну «от стрел, летящих во тьме разделения нашего». Русь втягивалась в такой же хаос, как на Западе. Во «тьме разделения» русские переставали видеть друг в друге сородичей, числили себя в первую очередь владимирцами, рязанцами, новгородцами, галичанами. У жителей других областей были свои князья, шла иная жизнь, с ними то враждовали, то выступали заодно, но в любом случае различались. А князья, в свою очередь, перероднились с поляками, венграми, половцами, чужеземные союзники становились для них более близкими, чем русские противники…

Этим и воспользовался Рим. Покорили разрозненные племена прибалтийских славян, покорили развалившуюся Византию, значит, надо раскалывать и русских. Потерпев неудачу с великими князьями и митрополитом, Иннокентий III направил послов к Роману Волынскому. Соблазнял его перекинуться в католическую веру, а за это обещал сделать королем, наделить городами, препоясать освященным мечом. Словом, стань на Руси первым, воюй против «еретиков», захватывай их владения, а Рим поможет. Роман без труда догадался, что его хотят купить и столкнуть с другими князьями. На упоминание о «священном мече» он достал из ножен свой и спросил:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация