Книга Царь грозной Руси, страница 74. Автор книги Валерий Шамбаров

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Царь грозной Руси»

Cтраница 74

Сейчас установлено, что Сильвестр был лично заинтересован в ливонской войне. Потому что он сам и его сын Анфим вели крупную торговлю в Прибалтике, и партнером «святого человека» являлся бургомистр Нарвы Крумгаузен [138]. А клевреты Адашева получали награды и обогащались трофеями в операциях против крымцев. Князю Вишневецкому временщик вскружил голову надеждами, что его сделают удельным князем на завоеванных землях, может быть и в самом Крыму. Почему бы и нет? Для этого оставалось «всего лишь» прогнать хана и превратить Крым в христианское княжество.

Ну а царя советники убедили, что война в Ливонии будет легкой и скоротечной — как против Швеции. Одна карательная экспедиция, и орден согласится на любые уступки. А чтобы не вмешалась Литва, временщики разработали весьма «хитрую» комбинацию: в качестве компенсации предложить Сигизмунду союз против Крыма. Ханство досаждало обеим державам, его разгром всем принесет облегчение. А за это благодарный король, конечно же, признает интересы русских в Прибалтике. И «избранная рада» принялась действовать по своему плану так уверенно, будто договоренность с Литвой уже достигнута.

Переговоры с крымцами и ливонцами Адашев фактически сорвал. С прибалтийскими послами уже удалось достичь соглашение, что Дерпт вместо «поголовной» дани заплатит по тысяче венгерских золотых за каждый год, а орден — 45 тыс. ефимков за военные издержки. То есть за то, что он так долго упирался, и пришлось его подталкивать, собирая рати. Но когда оставалось только подписать договор, Адашев вдруг придрался, что посольство не привезло с собой денег (хотя об этом и раньше было известно, ведь оно ехало торговаться). Всесильный лидер «избранной рады» объявил: если нет денег, значит ливонцы опять обманывают. Дают обещания лишь для того, чтобы царь отменил мобилизацию. А коли так — война…

Что же касается обращения Девлет-Гирея, то Адашев и Висковатый вообще не стали его рассматривать и выносить на обсуждение Думы. На Днепр были отправлены Вишневецкий и дьяк Ржевский с 5 тыс. детей боярских, стрельцов и казаков. Им ставилась задача «воевать Крым». Кроме того, они получили приказ отбивать литовских подданных, которых татары угоняли с Украины, и Сигизмунду II сообщили об этом. Дескать, Россия по собственному почину берется помогать ему и его людям. Через некоторое время в Вильно поехала русская делегация, повезла предложение о союзе — чтобы совместными силами разгромить и напрочь сокрушить ханство. Татары и впрямь настолько терроризировали Литву, что шляхта и население восприняли инициативу Москвы с огромным восторгом. Наших послов носили на руках, в их честь устраивались пиры и праздники.

Мало того, Россия выражала готовность заключить «вечный мир». А эта проблема тоже была давней и непростой. Польские короли все еще считали «своими» русские земли, отобранные у них предками Ивана Васильевича. Но и московские монархи, приняв титул государей Всея Руси, объявляли себя преемниками великих князей Киевских. То есть выступали наследниками земель Древней Руси, захваченных поляками и литовцами. По данному поводу шли постоянные споры, и именно из-за этого между Россией и Литвой заключались только временные перемирия. Теперь же было объявлено, что царь ради братского союза готов «поступиться своими вотчинами», отказаться от наследственных прав на Белоруссию и Украину. Это предложение также вызвало среди литовцев немалую радость. Устранялся повод к конфликтам, можно было не опасаться грядущих русских вторжений.

Король, казалось, был просто счастлив. В Москву поехали ответные делегации. Произносились пылкие речи о «христианском братстве», о родстве народов двух стран. Сигизмунд в своих письмах к Ивану Васильевичу рассыпался в выражениях любви, соглашался на союз, обещал прислать полномочное посольство для его заключения. Но это было не более чем ложью. И ложью преднамеренной. Как выяснилось чуть позже, король был вовсе не заинтересован в крушении Крыма. Ханство считалось необходимым противовесом России (литовские вельможи проболтались об этом русским послам) [138]. Да, татары разоряли Литву. Но они угоняли простых мужиков, баб, девок — а много ли стоят судьбы каких-то крестьян в большой политике? Зато татар можно было использовать против русских. Уступать царю Ливонию Сигизмунд и подавно не собирался. Его послы в Москве всего лишь убаюкивали бояр, пускали пыль в глаза. Приезд полномочных делегатов для заключения союзного договора откладывался под разными предлогами — а в это же время король заключил тайный союз с Девлет-Гиреем.

Велись секретные переговоры с ливонцами, шведами. К альянсу примкнул германский император — он согласился отдать Ливонию «под защиту» Сигизмунда. Активную дипломатическую поддержку королю оказал папа римский. А эмиссары Ватикана в Литве и Польше принялись готовить почву для их полного объединения. Это сулило двойную выгоду — Литва, где большинство населения исповедовало Православие, попадет под контроль католиков-поляков, а царь столкнется с общими силами выросшей державы. Против нашей страны составлялся грандиозный международный заговор. А в случае наступления на Крым по планам Адашева и Сильвестра в войну втягивалась еще и Турция. По сути Россия шла в расставленную для нее ловушку! Что это было со стороны «избранной рады»? Головокружение после прошлых побед? Легкомыслие? Грубые дипломатические ошибки? Или…?

28. КАК АНГЛИЧАНЕ «ОТКРЫВАЛИ» РОССИЮ

Протестантские учения становились знаменем самых разных политических сил. В Нидерландах кальвинизм пришелся по душе купцам, ростовщикам, предпринимателям — ну еще бы, если обогащение признавалось «богоугодным» делом. А во Франции идеи Кальвина подхватили аристократы. «Избранными» они объявили, конечно же, себя, а теории «общественного договора» позволяли не повиноваться королю и отстаивать собственные «свободы». К кальвинистам (во Франции их называли гугенотами) присоединялись сепаратисты, не забывшие, что их провинции были самостоятельными государствами. Добавлялись крестьяне и горожане, недовольные ростом налогов. Преследования не помогали. Аристократы при этом оставались неприкосновенными, зато Диана Пуатье по своей жадности наложила лапку на имущество, конфискованное у протестантов, и начались казни невиновных богатых людей. Диана и сама любила смотреть, как их сжигают, это возбуждало стареющую фаворитку.

В ответ нарастало возмущение. Однажды Генрих II (конечно, вместе с Дианой) посетил Парижский парламент, предполагалось — «ознакомиться с настроениями» подданных. И депутат Анн дю Бур осмелился высказать недовольство репрессиями невиновных, намекнул на «супружескую неверность». Король вспылил, велел арестовать дю Бура, а на суде объявил, что желает увидеть, как тот «будет жариться на костре». Это предрешило приговор, дю Бура спалили. Да и как можно было обличать «неверность», если даже королева вынуждена была жить «втроем» и улыбаться любовнице мужа? Ее функции органичивались рождением детей, да и то их отбирали у матери, отдавали на воспитание Диане и Гизам.

Екатерину Медичи постоянно унижали. На одной из церемоний с нее сняли корону и положили на подушечку к ногам фаворитки. А после ужина король отсылал супругу спать. Говорил: «Вы, вероятно, устали, я не требую, чтобы вы оставались с нами». Дальше развлекались без нее. Страсть тридцатилетнего Генриха к пятидесятилетней красавице принимала совершенно нездоровые формы. Он так восхищался Дианой, что демонстрировал друзьям ее тело, благоговейно трогая самые достопримечательные места — чтобы и другие оценили [12]. Она милостиво дозволяла эти «шалости». Отчего не дозволить, если тут же можно выпросить еще один замок или назначение «своему» человеку? А королева терпела. Понимала, что попытки протестовать только ухудшат ее положение. Но она ненавидела фаворитку, жутко завидовала ей и ревновала. Подглядывала за забавами мужа, приказывала служанкам проделать дырочки в стенах. Пыталась понять секреты, которыми Диана приворожила короля. Ничего такого не узнала, но у нее болезненным увлечением стало само подсматривание.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация