Книга 1953 год. Смертельные игры, страница 101. Автор книги Елена Прудникова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «1953 год. Смертельные игры»

Cтраница 101

Эти документы, как и другие справки о результатах следствия по делу Абакумова - Шварцмана, мною докладывались товарищу Игнатьеву С.Д., который, как я понимал, докладывал их ЦК устно и после этого возвращал в следственную часть.

Дорогой товарищ Сталин, я понимал и понимаю государственную важность этих дел, поэтому суровые, но в то же время справедливые выводы, сделанные в отношении меня Правительством, я принимаю как должное.

Вместе с тем прошу поверить, товарищ Сталин, что я всегда был честным перед партией и до предела отдавал все свои силы, способности и опыт делу любимой партии, Родине.

Ваше учение, ваши личные указания, каждое слово, а их я получал немало, для меня были ежеминутно путеводной звездой в практической работе.

Для того, чтобы выполнить свой долг перед партией, выполнить Ваши, товарищ Сталин, указания, я никогда не жалел своих сил, но этого, как я глубоко сейчас осознаю, оказалось недостаточно.

В чем причины, где корни, что я не обеспечил полностью порученного мне партией, лично Вами серьезного и исключительно ответственного участка работы?

В данный момент я несколько потрясен и нервничаю, поэтому не смогу всесторонне осветить обстановку, существующую в Министерстве государственной безопасности” и сформулировать некоторые свои предложения, с моей точки зрения полезные для будущего. Правда, в разное время я их высказывал товарищу Игнатьеву С.Д., и не исключено, что некоторые из них в какой-то форме доходили до ЦК КПСС.

Несмотря на это, я еще раз постараюсь кратко высказать по затронутому вопросу свои мысли и изложить то, в чем я лично виноват.

1. По делам на особо опасных преступников: Абакумова - Шварцмана, террористов-врачей, Барамия и других врагов партии, несомненно действовавших по заданиям иностранных агентов, я не сумел добиться такого положения, чтобы к этим делам было приковано внимание не только следственных работников, но и работников в первую очередь руководящих, других оперативных управлений.

По правде сказать, от этих дел до последних дней все отмахивались, и многие, в том числе и руководящие работники МГБ, считают следствие делом только следователей.

Нельзя отрицать того, что по всем названным делам следователи кое-что сделали (собрали много документальных доказательств, добились некоторых признаний арестованных), но главной задачи не решили: не выявили связи арестованных врагов партии с иностранными разведками.

Нельзя также отрицать и того, что в этом вопросе следователям должен был помочь многотысячный разведывательный и контрразведывательный аппарат. Это он должен был сделать хотя бы потому, что выявление агентуры иностранных разведок - его прямая обязанность.

Признаю, что мои старания в этом вопросе ограничивались только лишь тем, что я ходил к министру товарищу Игнатьеву, докладывал, но и не настоял, чтобы изменить порочный взгляд оперативных аппаратов на такие важные государственные дела, как дела на Абакумова - Шварцмана, террористов-врачей, на Барамия и других.

2. Еще большая моя вина состоит в том, что я, как справедливо нам было сказано, боялся запачкать руки при допросах опасных государственных преступников.

Первый период после происшедших событий в прошлом году в МГБ СССР я считал, что такой метод в следствии исключен, и постоянно требовал от следователей творческой, инициативной работы, сбора документов, уличающих в преступлениях врагов, активной наступательной тактики при допросах, как обо всем этом сказано в наставлении следователю.

Я не говорил следователям, как они должны поступать в том случае, если опасный государственный преступник не сдается.

При расследовании дела Абакумова, а особенно дела террористов-врачей я понял, что крайние меры в таких случаях необходимы и что мой взгляд, укреплявшийся мнением товарища Игнатьева С.Д., неправильный.

После этого я вынашивал мысль о том, что мне необходимо написать в ЦК свои предложения, так как товарищ Игнатьев такого вопроса не решал и не хотел идти с ним в ЦК.

В данном случае из-за боязни того, что мой поступок кому-то не понравится, я не осуществил своих намерений, но, как и всегда бывает, нас не стали ждать и справедливо поправили.

3. Я виноват также в том, что мало сделал и не добился того, чтобы мне по-настоящему помогли укрепить следственную часть по особо важным делам опытными, политически острыми работниками. Аппарат же следственной части по особо важным делам в этом очень нуждается.

В результате отсутствия достаточного количества опытных следователей, могущих выполнить требования, предъявляемые к следствию, я вынужден был перегружать работой небольшое количество наиболее способных следователей - и то, как теперь стало очевидным, все мы вместе не обеспечили как надо выполнения стоящих перед нами задач.

Правда, для того, чтобы укрепить следственную часть по особо важным делам политически зрелыми и опытными работниками, я делал кое-какие робкие шаги, ходил в Административный отдел ЦК КПСС, однако и этот вопрос я до конца не довел.

В будущем вопрос укрепления следственной части по особо важным делам должен стоять в качестве одной из неотложных задач руководства МГБ СССР.

Дорогой товарищ Сталин, я обращаюсь к Вам не в целях оправдания себя, а для того, чтобы мои кратко высказанные мысли смогли оказаться полезными для коренного улучшения следственной и оперативной работы, а особенно контрразведывательной, которая находится также в запущенном состоянии, и в основе ее немало лежит порочных методов и упрощенчества, насаждавшихся многие годы.

Достаточно сказать, что за последние несколько лет в Москве, в войсках Советской Армии на территории СССР, на железнодорожном и водном транспорте, важных промышленных объектах большим по количеству оперативным аппаратом не вскрыто агентурным путем ни одной резидентуры и не выявлено ни одного действующего агента иностранных разведок.

Далее, все известные мне наиболее важные дела (на Кузнецова, еврейских националистов, вредителей на заводе им. Сталина, Абакумова, террористов-врачей, Барамия и др.) возникли не в результате агентурной разработки, а по указаниям ЦК или же по материалам следствия.

Я признаю, товарищ Сталин, что и это серьезное неблагополучие я видел, но по устранению его сделал значительно меньше того, что мог бы сделать за год работы на высокой должности, доверенной мне ЦК.

Заверяю Вас, товарищ Сталин, что в дальнейшем, на каком бы посту мне ни пришлось работать, я учту свои ошибки и отдам все силы во имя великого дела - коммунизма.


Приложение 6

Фальсифицированные документы от имени Л. П. Берия


«Записка» в Президиум ЦК КПСС по «делу о врачах-вредителях»

1 апреля 1953 г.


В 1952 году в Министерстве государственной безопасности СССР возникло дело о так называемой шпионско-террористической группе врачей, якобы ставившей своей целью путем вредительского лечения сократить жизнь активным деятелям советского государства. Делу этому, как известно, было придано сенсационное значение и еще до окончания следствия было опубликовано специальное сообщение ТАСС, сопровождаемое редакционными статьями «Правды», «Известий» и других центральных газет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация