Книга Духовные скрепы от Курочки Рябы, страница 7. Автор книги Александр Никонов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Духовные скрепы от Курочки Рябы»

Cтраница 7

Но вернёмся, к кресту… Крест был священным символом не только в древнем Египте, но и в древнем Риме, например. Святые девственницы-весталки в Лации носили на груди крест как символ животворящего огня.

И удивляться причудливому смешению верований разных народов не стоит. Люди торговали, кочевали, воевали… Культурный и материальный обмен шёл в полный рост. Скажем, во время завоеваний Александра Македонского эллинизм проник аж в Индию. А после смерти Александра, когда Египтом стали править греки, мифология последних естественно и непринуждённо перемешалась с египетской. После завоевания Египта Римом, произошла новая волна смешений.

Долетели до Европы и персидские веяния. Скажем, согласно Заратустре, персидский бог Митра говорит своим почитателям следующее: «Кто ест мою плоть и пьёт мою кровь, остаётся во мне, и я остаюсь в нём». (Кстати говоря, Митра, как и Озирис, родился 25 декабря. Причём родился он в пещере, среди животных!)

Взаимопроникновение религиозных обычаев происходит и сегодня, даже во «враждующих» религиях — для этого нужно просто их тесное культурное соприкосновение. Скажем, в Египте абсолютное большинство населения — мусульмане. Но есть и христиане. Так вот, в христианской церкви в Каире на полу лежат ковры, как в мечети, а при входе в храм верующие снимают обувь.

…Возьмите огромную мешалку, накидайте в культурный котёл цивилизации разных разностей и постепенно вы получите причудливую смесь из, казалось бы, несмешиваемого…

Доктор философских наук Вячеслав Полосин обращает внимание на следующие факты: «Культы Осириса (Египет), Орфея (Греция), Аттиса (Рим), Зороастры и Митры (Персия-Рим) и многие другие строились по одной и той же схеме боговоплощения: чудесное рождение богомладенца от девы — страдания за людей и смерть — схождение в ад — телесное воскресение и вознесение. Жрецы этих культов при огромном скоплении народа ритуально воспроизводили содержание мифов… причащали верующих кровью божества в виде: вина (греки), крови быка (римляне), красного пшеничного напитка (египтяне), считая, что это гарантирует им нарушение законов природы в пользу верующих».

«Хлеб причастия моего будет из белой пшеницы, причащаться я буду напитком из красной пшеницы» — это египетская Книга Мёртвых.

В чём же генезис причастия? Почему христианин, поедая булку ситного и выпивая сброженный плодовый сок, говорит, что тем самым кушает тело христово и пьёт кровь христову? Может быть, это культурный рецидив древнейшего каннибализма?

Истоки, конечно же, там. Действительно древние верили, что поедание печени смелого врага придаст смелости; они пили кровь врага в надежде получить его жизненную силу… Если такое происходит после поедания обычных смертных, то каким же сильным и могучим станешь, съев самого бога! И ели. Правда, символически…

«Причастие телом и кровью божества характерно для большинства древних религий, — пишет тот же исследователь, — причём развитие шло от жестокого натурализма в сторону гуманизации: у отсталых племён это могло быть замещающее человеческое жертвоприношение, затем человека заменило животное, со временем кровь животного стала олицетворяться вином или красным напитком, а плоть — хлебом…»

В Индии, например, роль бога-жертвы выполняли фигурки из варёного риса в виде усечённого конуса. Этим конусам делали подношения, им кланялись, приносили жертву, падали перед ними на колени, как перед богами, а потом съедали.

А культ упомянутого чуть выше восточного бога Митры (который учил: «Кто ест мою плоть и пьёт мою кровь, остаётся во мне, и я остаюсь в нём») был весьма популярен даже в Римской империи, в среде простолюдинов. Образованные люди типа Цицерона смеялись над причастием: «Когда мы называем хлеб Церерой, а вино — Вакхом, мы употребляем не более как общеизвестные риторические фигуры. Или вам на самом деле кажется, что на свете есть человек настолько безумный, чтобы искренне верить, что употребляемая им пища является богом?..»

Надо заметить, что христианские апологеты чертовски не любят, когда им указывают на подобного рода параллели и заимствования. Поскольку спорить с поразительными совпадениями они не могут — исторические факты есть исторические факты, а отмежеваться от язычества им ужасно хочется, христианские теоретики начинают голосить о том, что они, христиане, придумали свои магические обряды абсолютно самостоятельно и независимо от язычников. Доказательством чему служит… совсем иной смысл, вложенный в те же самые действия!

Вот вам типичный пример подобной «несознанки» со стороны одного христианского теоретика: «…факт, что в христианстве имеется священная трапеза и омовение тела, якобы доказывает, что эти обряды были позаимствованы из аналогичных церемоний в языческих культах. Само по себе это внешнее сходство ничего не доказывает!.. Более важным вопросом является смысл языческих обрядов. Обряды омовения, существовавшие до Нового Завета, имеют иной смысл, нежели новозаветное крещение».

Но стоит ли христианам так активно отмежёвываться от язычества? Не является ли само христианство просто разновидностью язычества? Его модернизированной версией?..

§ 4. Моно или стерео, или Как звали бога и зачем?

В общем, все вышеуказанные открытия конца XIX — начала XX века произвели тяжёлое впечатление на церковь и весьма развеселили светскую Европу, элита которой к тому времени давно уже была безбожной. А почему, кстати, безбожной?.. Ответ на этот вопрос тоже связан с психологией.

Наверняка вы в детстве читали древнегреческие или древнеримские мифы. Чем они удивляют современного человека? Тем, что боги там действуют, как люди, и несут все черты человека той эпохи. Они антропоморфны, ревнивы, злобны, мстительны, алогичны, крайне примитивны в своих проявлениях и необыкновенно жестоки. Олимпийские боги едят, пьют, мстят за мелкие обиды, занимаются сексом… Их примитивизм прекрасно виден нам, но был совершенно незаметен людям древности, ещё не развившимся психологически и умственно до высот современности. Боги древности были прямым слепком и отражением психотипа древности. По поведению олимпийских богов можно изучать психологию примитивных аграрных народов.

Да и скотоводческих тоже, если вспомнить про Ветхий Завет. Потому что бог Ветхого Завета тоже несёт в себе отражение примитивного психотипа — он жесток, мстителен, алогичен, примитивно хитёр, забывчив, необыкновенно лжив. Его поведение — точно так же, как и поведение дикаря, отличается внезапными вспышками эмоций, во время которых он совершает иррациональные действия. Всё это мы вскоре увидим и ещё не раз этому ужаснёмся.

Немецкий историк древнего Востока Фридрих Делич так писал о совпадении психотипов божеств и людей: «Одинаково наивные представления о божестве — подобно тому, как в Вавилоне боги едят и пьют, предаются отдыху, так и [библейский] Яхве, пользуясь вечерней прохладой, прогуливается в раю или наслаждается приятным запахом жертвы Ноя и спрашивает Валаама, кто гости, которых тот принимал (Числ. 4, XX, 9). И здесь, как и там, тот же мир чудес и знамений и непрерывных откровений божества человеку во время его сна. И как в Ветхом Завете Иегова говорит с Моисеем, Аароном и пророками, так и вавилонские боги разговаривают с людьми или непосредственно, или через жрецов и боговдохновенных пророков и пророчиц».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация