Книга Дикий мир нашего тела. Хищники, паразиты и симбионты, которые сделали нас такими, какие мы есть, страница 63. Автор книги Роб Данн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дикий мир нашего тела. Хищники, паразиты и симбионты, которые сделали нас такими, какие мы есть»

Cтраница 63
Часть VI
Паразиты, лишившие нас шерсти и подарившие нам ксенофобию
Глава 13
Как вши и клещи сделали нас голыми и подарили нам рак кожи

Избавившись от глистов, мы сбили с толку нашу иммунную систему. Исчезновение прежних симбионтов и замена их новыми ухудшили наше питание. Уничтожение хищников оставило массу призраков в нашем мозге и нервной системе – эти призраки заставляют нас просыпаться по ночам в холодном поту от панического страха и тревоги. Но самым широкомасштабным по своим последствиям явилось уничтожение инфекционных заболеваний, а оно непосредственно связано с историей о клещах и волосяном покрове.

Еще совсем недавно наши предки были покрыты волосами (или, называя вещи своими именами, мехом; мы называем его волосами для того, наверное, чтобы не забывать о своей уникальности). Это разительное отличие – волосатость предков и гладкость нашей кожи – буквально бросается в глаза. Сегодня мы знаем о генетическом родстве, тесно связывавшем неандертальцев с современным человеком. Тем не менее, когда мы видим в музеях реконструкции заросших густым мехом неандертальцев, мы не воспринимаем их как людей, мы видим в них животных, а не своих кузенов [120] . Исчезновение нашего волосяного покрова и то сложное чувство, которое мы испытываем, глядя в музеях на чучела неандертальцев, заставляют задуматься о том, как это вообще могло случиться. Как получилось, что мы стали голыми и безволосыми и в результате утраты меха во многих культурах (хотя и не во всех) волосатость стала считаться непривлекательной? Девяносто процентов американских женщин сбривают с тела волосы для того, чтобы выглядеть «красиво». В своем стремлении к гладкости тела мы не знаем никакой меры. Одно дело – побрить подбородок, и совсем другое – удалить волосы с лобка горячим воском.

То, что мы лишены волосяного покрова, кажется нам теперь абсолютно нормальным. Однако с точки зрения наших предков это не так. На самом деле мы не знаем доподлинно, были ли неандертальцы покрыты мехом или нет. Возможно, их тела были гладкими, а значит, мы напрасно с таким высокомерием смотрим на них в музеях. Но мы точно знаем, что наши африканские предки были покрыты волосами всего миллион лет назад – точно так же, как первые млекопитающие и все виды, жившие от их появления до появления первобытных людей. Густая и плотная шерсть сыграла не последнюю роль в выживании млекопитающих. Им было тепло, когда все остальные животные отчаянно мерзли. Древние пресмыкающиеся были страшными чудовищами, вытаптывавшими все вокруг и пугавшими мелких животных своим ревом, но как только солнце садилось за горизонт, температура их тела начинала быстро падать. Другое дело – млекопитающие. Им помогал мех и более совершенное сердце, благодаря которым они могли сохранять постоянную температуру тела. Мех был эволюционным прорывом, теплым объятием в холодные дни, позволившим млекопитающим жить в таком климате, в котором не могли (и не могут) выжить рептилии, за исключением их ближайших сородичей – птиц.

Отсутствие волос на теле стало, по нашему мнению, источником нашей «красоты», и эта идея то и дело подкрепляется публикациями в таблоидах фотографий мальчиков, покрытых рудиментарной шерстью. Исчезновение волосяного покрова также повлекло за собой масштабные последствия для нашего здоровья и качества жизни. Оно стало причиной появления меланина (соединения, окрашивающего клетки кожи в темный цвет под воздействием солнечных лучей). Выработка меланина в клетках, лежащих непосредственно под поверхностью кожи, началась одновременно с исчезновением волос. Зародился этот процесс в Африке. Меланин вырабатывался у всех наших предков, и все они были темнокожими. Потом часть наших предков ушла из Африки и переселилась в страны с более холодным климатом, где выяснилось, что меланин блокирует действие солнечных лучей. Но хотя бы немного солнечного света нам просто необходимо, так как без него в организме не синтезируется витамин D. Темнокожие жители в тех местах, где мало солнца, начинали болеть рахитом. От рахита они умирали, и, таким образом, преимуществом в выживании стали пользоваться носители генов светлой кожи. Этот генетический дрейф происходил в истории человечества независимо в нескольких местах при миграции людей в северные широты. Другими словами, никакого разнообразия цветов кожи у нас бы не было, если бы мы не утратили свой волосяной покров.

Но все же – отчего мы вдруг потеряли свой мех? Возможно, как и в случае других современных дилемм, причиной стало наше взаимодействие с другими видами, которые к настоящему времени вымерли или стали малочисленными. Вероятно, в этом виноваты эктопаразиты – вши, клещи и блохи. В пещерах, где жили наши предки и где возник род человеческий, эти паразиты забирались в мех и кусали нас, заражая при этом разнообразными болезнями.

На Земле в настоящее время обитают млекопитающие более 4500 видов, и почти все они покрыты мехом. Число видов абсолютно безволосых млекопитающих можно пересчитать по пальцам. Я говорю «абсолютно», потому что наши тела все-таки не совершенно голые. Все мы покрыты тончайшими волосками, которые беспомощно топорщатся, когда мы мерзнем, но согреть нас не могут. Дельфины и киты гладкокожи. Это обусловлено необходимостью плавать; безволосые существа более обтекаемы, но это не единственный способ улучшить аэродинамические качества – тюлени и морские львы добиваются того же эффекта с помощью очень густого и плотного меха. Исходя из того, что морские млекопитающие в большинстве своем лишены мехового покрова, некоторые биологи в шестидесятые годы высказали гипотезу о том, что первые люди были плавающими обезьянами. Вероятно, где-то в промежутке между обезьянами и человеком мы были русалками. Может быть, поселившись на берегах рек и морей, мы начали добывать еду в воде, так как другие первобытные люди, вытеснив нас из лесов, лишили остальных источников пропитания. Возможно, мы питались моллюсками, раками и морскими ежами и, нырнув в воду волосатыми, вынырнули абсолютно голыми. Представляя себе эту картину, невольно вспоминаешь фильм «Голубая лагуна». Вероятно, утратив волосяной покров, мы стали плавать быстрее и смогли скорее доплыть до последнего морского ежа, который спас нас от голодной смерти.

Эта теория, бывшая некогда довольно популярной, тем не менее не пользовалась поддержкой в научных кругах. Правда, эта гипотеза привлекла внимание биологов к тому факту, что не иметь меха и волос на теле – это необычно. Задумайтесь на минуту, какие еще виды млекопитающих лишены волос на теле. Вы вспомните о морских млекопитающих и слепышах. Кто еще? Очень немногие. Почти нет волос на теле носорогов, слонов и гиппопотамов, но этот недостаток они с лихвой компенсируют толстой кожей – как киты и дельфины. С тех пор как 120 миллионов лет назад мех появился у первых млекопитающих, очень немногие из них с ним потом расстались.

Итак, почему мы стали одним из немногих утративших мех видов, если это не было обусловлено большей приспособленностью к плаванию? Может быть, отсутствие волос на теле помогало нам не перегреваться и не обезвоживаться в жаркой саванне, где мы бегали на двух ногах, охотясь за дичью или спасаясь от хищников? Эта гипотеза хороша всем, за исключением того, что отсутствие волос скорее предрасполагает к обезвоживанию, нежели от него предохраняет. Более того, другие приматы, переселившиеся в саванну или на верхушки деревьев тропического леса, полностью сохранили свой волосяной покров. Не сбросили мех и такие хищники, как гепард, который всю жизнь гоняется за дичью по саванне. Может быть, отсутствие волос – это нечто вроде павлиньего хвоста или розового зада мандрила, вещь абсолютно бесполезная и экстравагантная, но приятная для глаз и поэтому сохраненная? Можно представить себе, что мужчины выбирали менее волосатых женщин (или наоборот), ибо отсутствие волос говорило о хорошей наследственности, о генах настолько замечательных, что их носителю не приходилось бояться солнечных ожогов и неудобства сидения голым задом на корявом бревне. Так, во всяком случае, думал Дарвин. У его жены было абсолютно гладкое лицо, хотя трудно извлечь какой-то обобщающий урок о брачных предпочтениях из опыта человека, женатого на своей двоюродной сестре. Истина как раз заключается в том, что отсутствие волос не создает никаких видимых преимуществ. Напротив, на ранних стадиях утраты волосяного покрова (немного волос там, немного здесь) люди имели больше шансов заболеть чесоткой, чем быть обладателями отменного здоровья.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация