Книга Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы, страница 102. Автор книги Елена Арсеньева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы»

Cтраница 102

Алёна вылетела из женского туалета и увидела прямо перед собой дверку с сакраментальной мужской фигуркой. Распахнула ее, стараясь не думать, что может там увидеть. И правильно, что не думала, ибо ничего и никого не увидела: туалет был пуст, все тангерос кинулись на помощь Карлосу, забыв про писсуары. Вот и правильно, делу время – потехе час.

Алёна подбежала к окну. Самое смешное, что и под ним тоже, как по заказу, стоял стул.

Ну да, чтобы русским красавицам-тангерам было удобней сбегать от французских тангерос-полисье, само собой!

С проворством, которое приобретается лишь тренировками, Алёна выскользнула в окно, отряхнулась, мельком поразившись, что колготки на коленях не порвались… а бывало, слегка зацепишь каблуком в переднем болео – и дыра мгновенно, а тут все цело, просто чудеса какие-то! – и прислушалась. За углом раздавались крики и пыхтенье: наверное, Диего, Жоэль, Жан-Клод и другие тангерос били там Бруно, а может, это он бил Диего, Жоэля, Жан-Клода и других тангерос. Честно – Алёне было все равно, кто кого побьет, главное, чтобы били подольше.

– Там били девочек – Марусю, Розу, Раю, и бил их лично Вася Шмаровоз, – пропела она, со всех ног летя в направлении, противоположном тому, в котором осталась студия «Le 18».

Такси плыло навстречу – Алёна махнула рукой, вскочила в кабинку, назвала адрес.

– Терновый куст – мой дом родной! – прибавила она и нервно засмеялась, поймав изумленный взгляд водителя.

Домой! Все! И завтра из дому – ни ногой! Хватит с нее парижских приключений! А вечером – в Нижний Горький.

Ох, скорей бы!

И она всхлипнула от злости на придурков, которые отравили ей пребывание в городе ее мечты. Отныне все они находились в списке кандидатов на самую черную месть Алёны Дмитриевой.

Вот тебе и сказки дядюшки Римуса!

Санкт-Петербург, 1789

– Опять вы, Виллуан…

– Ничего, господин посланник, я не стану долго вам досаждать. День-другой – и отправлюсь в обратный путь.

– Надеюсь, это свое обещание вы исполните.

– А почему столько ехидства в вашем голосе? Разве какое-то мое обещание осталось неисполненным? Да и вообще – какие обещания я вам давал?

– Вы клялись, что участь Жюля останется никому не известной! А вместо этого поднялся превеликий шум!

– Успокойтесь, граф, я сделал все так, как считал нужным.

– Вы наглец! Это Господь Бог делает так, как считает нужным, и то, случается, ошибается. Например, явно ошибся, произведя на свет такую каналью, как вы, Виллуан.

– Позвольте уточнить: меня произвела на свет Жанна-Аннет Виллуан, и Господь Бог тут совершенно ни при чем. И, хоть отца своего я не знал, зачатие вряд ли было непорочным. Хотя бы потому, что я не верю в Бога!

– Ах вот оно что, значит, Виллуан – это ваша подлинная фамилия? А я думал, вы взяли эту кличку, чтобы быть, так сказать, поближе к народу, интересы которого вы представляете… Ведь ваша фамилия звучит почти как слово «виллан».

– Наверное, это потому, что все мои предки были простолюдины, крестьяне, вилланы, в лучшем случае – ремесленники. Я вырос в предместье Сент-Антуан.

– Я слышал, именно там сейчас бурлит кровавая революционная брага, именно там вербует сторонников герцог Филипп Орлеанский, этот… этот…

– Поосторожней, граф. Этот, этот, как вы изволили выразиться, очень может быть, станет главой новой Франции. И вряд ли он оставит на таком тепленьком местечке, как должность посланника, человека, который отзывался о нем нелояльно.

– Да Боже мой, нашли чем испугать. Я просто мечтаю, как бы поскорей покинуть эту неуютную страну и ее непредсказуемую императрицу!

– Есть места гораздо более неуютные и вещи более непредсказуемые, граф. Например, помост, на котором стоит плаха, – он продувается насквозь всеми ветрами. Только палачи нечувствительны к сквознякам, а прочие люди, вообразите, мгновенно заболевают воистину смертельно и расстаются с жизнью. Фортуна же куда более непредсказуема, чем русская императрица, и, посадив человека в тепленькое местечко, может низвергнуть его воистину в бездны преисподний.

– Да вы меня пугать намерены, Виллуан?

– Не намерен, а уже пугаю. Призовите на помощь воображение, граф… Известно немало случаев, когда его отсутствие мешало людям заглянуть в будущее – которого они из-за этого лишались. Я говорю вам: дни королевской власти во Франции сочтены. Аристократам будут определены места на фонарях. Только в вашей власти решить, желаете ли вы сохранить жизнь, примкнув к новому правительству, или вам приятнее будет болтаться в петле. Ну а сейчас поговорим о настоящем. Об этом Жюле, коего гложет сейчас адский огонь. Имейте в виду, что вам теперь необходимо сменить всех служащих, в том числе и французов. Ваша секретная переписка не в безопасности до тех пор, пока русские подбирают ключики к сердцам – а вернее, кошелькам – ваших людей. Жюль назвал имя человека, к которому шел. Это некто Петр Григорьев. Он простолюдин, дослужившийся до чина в так называемой Цифирной коллегии. По отзывам, человек опасный. Умен, хитер. Беззаветный патриот. Дурные качества, когда сочетание их встречаешь у неприятеля! Превосходные качества для друга! Но, к несчастью, Петр Григорьев не друг нам. Вы должны будете проверить, чтобы новые ваши люди ни в коем случае не имели с ним сношений. По сведениям, которые дошли до меня, он первостатейный перлюстратор и форсер дипломатической корреспонденции. При этом очень радеет за то, чтобы письмо оставалось внешне в неприкосновенном виде, чтобы никто и помыслить не мог, будто оно вскрывалось. Русские отчего-то полагают, что нам неизвестно об этом их Цифирном комитете. Если во Франции есть Cabinet noir, почему в России не быть чему-то подобному? Однако упрямство Григорьева нам на руку. Я предлагаю вам впредь отправлять дипломатические письма не просто запечатанными, а прошитыми нитками насквозь вдоль и поперек, так, чтобы невозможно было вскрыть письмо, не порвав бумагу.

– Так, так… Ну а вообразите, что русские перлюстраторы раздобудут схожие нитки и научатся аккуратно разрезать их, чтобы потом прочесть письмо и вдернуть на то же место другие? Конечно, это работа не для грубых мужских рук, но для сего вполне могут быть привлечены искусные швеи… Что с вами, Виллуан? Что вы так побледнели? Что схватились за грудь?

– Ни-че-го страшного, граф. Минутное недомогание… это бывает со мной часто… дьявольщина… ничего, я научился это одолевать усилием воли. Боль уже прошла, не тревожьтесь. О чем бишь мы говорили?

– О том, что схожими нитками искусная швея…

– В том-то все и дело, все так сладить надобно, чтобы схожих ниток раздобыть было невозможно! У меня есть на сей счет некая мысль… я раздобыл нитки, которые сами по себе, быть может, единственные в природе. И то письмо, которое я повезу, будет прошито именно ими. Даже если, предположим, я буду перехвачен в дороге, задержан по каким-то причинам, опоен снотворным (ко мне трудно подобраться, однако никакую случайность нельзя исключить), ни один здравомыслящий человек не сможет вскрыть письмо, потому что сразу поймет: я немедленно обнаружу перлюстрацию. Разумеется, ради тех дворцовых сплетен, которые поставляете вы ко двору, я не стану принимать таких мер безопасности. Кстати, донос, который вы отправляете насчет моего у вас появления, запечатан простыми печатями? Тогда можете не сомневаться, что русские уже прочли о том, что прибыл к вам… как это вы писали? «Ставленник герцога Орлеанского и его опасных приятелей»?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация