Книга Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы, страница 136. Автор книги Елена Арсеньева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы»

Cтраница 136

Ах, как на это надеялась Алёна!

Но нет. Голос Диего по-прежнему звучал ровно.

Он ничего не слышал. Он ничего не понял…

– Случилось так, что торговать письмом начал человек, который среди «черных антикваров» проходил под шифрованным обозначением «граф Альберт». Однако вскоре стало известно, что на торги в качестве посредника выходит его сын. Он давно живет в Париже и хорошо знает конъюнктуру. Он знает также, что Леруа не постоит за ценой, и хочет получить такую сумму, которая на первый взгляд казалась нереальной, неразумной. Но лишь на первый взгляд! Сын «графа Альберта» чувствовал себя очень уверенно: ведь за его спиной стояла самая крупная группировка «черных антикваров». Это были люди, известные своей жестокостью. Они готовы были «ломать» Леруа сколько угодно, однако тот согласился заплатить любые деньги – но только после экспертиз, которые докажут безусловную подлинность письма. Посредник пообещал, что через неделю или две привезет письмо из России, и собрался ехать туда вместе со своей боевой подругой, такой же красивой, бесстрашной, рисковой, как и он. И вдруг к Леруа обратились другие русские. С ними каким-то образом связался другой сын «графа Альберта», который тоже не прочь был поторговать семейной реликвией. Ему сначала не поверили, однако он назвал подлинную фамилию «графа Альберта» – Канавин-Григорьефф. – Русские фамилии Диего произносил с ударением на последнем слоге, так что выходило – Шумило́фф, Григоре́фф. – Связь с ним осуществляли молодые эмигранты по фамилии Шумилофф, Виктор и Ольга. Однако к ним в доверие втерся ставленник первой группировки, швейцар отеля «Бон шанс» Алексис Рудаков. Он вызвал молодых людей якобы на встречу с покупателем, но туда явился первый посредник, тот, кто первый начал торговать письмом, и застрелил обоих. Заодно был убит Алексис – просто потому, что сын «графа Альберта» не любил оставлять свидетелей.

При этих словах Влад тихонько хихикнул, и Алёна почувствовала, как у нее заледенели пальцы, которые сжимали телефоны.

Собственно, аппарат, с помощью которого она общалась с Муравьевым, был не нужен – Лев Иваныч так и не вернулся к трубке. Но она не выпускала телефон из рук – это была ее «Нокия», поверенная стольких тайн, свидетельница стольких событий ее жизни, что Алёна чувствовала к ней доверие, как к подруге.

– Более того, первый посредник пригрозил, что уничтожит всех своих конкурентов – а он знал состав группы, и они имели все основания ему верить, особенно после гибели Шумилофф и Алексиса, – если они не доставят ему письмо, – сказал Диего.

– То есть получается, он и сам не знал, где его искать? – ахнула Алёна, ощутив, что Влад нервно дернулся рядом. – Торговал неким товаром, но не представлял, где он находится?

– Получается, так, – согласился Диего. – Получается, он продавал воздух.

– Козел… – прошипел Влад. – Что б ты понимал! Воздух! Я продавал письмо! Кто же знал, что отец…

Алёна покосилась на его разъяренное лицо, и тут ее осенило.

– Он не продавал воздух, – сказала она медленно. – Он ведь действовал не сам по себе, а по просьбе отца. Отец дал ему поручение, а потом скоропостижно умер. Если бы он остался жив, можно не сомневаться, что первый посредник получил бы письмо. Ведь Альберт Александрович очень любил этого парня, несмотря на то, что тот был его пасынком. Он ведь вырастил его, считал за родного и все ему прощал. Например, простил попытку ограбить мастерские. На самом деле парень уже тогда искал заветное письмо, а остальные вещи из мастерских были украдены лишь для вида. Этим делом занимался Лев Иваныч Муравьев, и расследование было прекращено по настоятельной просьбе Альберта Александровича, который не хотел губить юношу. Пасынок же Григорьева-Канавина считал, что ему удалось обвести следствие вокруг пальца, что Муравьев просто-напросто лапоть… ну, то есть недогадливый такой старый башмак.

Влад чувствительно потыкал Алёну стволом в бок:

– Эй, что-то ты разошлась…

– Я знаю, что такое лапоть, я слышал это русское слово, – сказал Диего. – Это вид допотопной, грубой обуви, вроде наших французских сабо. Однако мне кажется, что молодой человек ошибается относительно коллеги Муравьефф.

– Он ошибается относительно меня, это факт, – послышался голос Льва Ивановича, и в тот же миг что-то рвануло Влада и сбросило его с сиденья, причем пистолет в полсекунды был вышиблен из его руки.


Там, в горних высях, Алёнин ангел-хранитель, который наконец с блеском использовал свой шанс, повернулся к святым небесным силам, одобрительно смотревшим на него, и вытянулся во фрунт:

– Задание выполнено!


Алёна изумленно посмотрела на свою «Нокию», повела глазами и обнаружила, что сбросило Влада с сиденья вовсе не неизвестное создание, а ражий человечище в сером камуфляже. Такими же огромными, грозными, мощными существами был уже заполнен остановившийся троллейбус, и пассажиры испуганно жались к стенкам.

– Спокойно, товарищи, – сказал Лев Иваныч, и Алёна снова посмотрела на телефон. Но нет, голос шел не из трубки. Лев Иваныч собственной персоной стоял перед Алёной – в черной кожаной куртке, джинсах, тяжелых ботинках, имея вид вполне респектабельный и совершенно не вяжущийся ни с громилами в сером, ни с пистолетом Влада, зажатым теперь в его, Муравьева, руке.

– Давайте отключим связь, – сказал он Алёне, беря у нее «Нокию» и выключая ее. Потом взял «Сажем» и произнес на своем отпадном инглише: – Диего, зис из олл нау. Финиш! Хи из арестид. Ай шелл колл ю ин ван ауэ энд телл олл.

Алёне было слышно, как Диего сказал, что будет ждать, потом попросил передать привет Элен и отключился.

А она никак не могла поверить, что все кончилось.

И вдруг ее осенило!

– Так значит, вы поняли про ананас? – спросила изумленно.

– Конечно, – хохотнул Муравьев. – А Диего понял про танго, про этого, как его… «Пузатый Бен»?

– «Пузатый Бен»? – в ужасе переспросила Алёна. – Какой «Пузатый Бен»?! «Pensalo bien»!

– Ничего, он не обидится, – хладнокровно отмахнулся Муравьев. – Главное, что Малгастадор все понял и немедленно начал слать мне эсэмэски, мол, у Элен какие-то проблемы! Да я и сам смекнул. Ну и поднял отряд. Все остальное – технические детали. Да, мы с Диего оказались очень понятливые мужики. А ты, Влад, так ничего и не понял, – с грустью посмотрел он на поверженного врага. – Одно могу сказать: хорошо, что твой отец не дожил.

– Черт, черт, черт… – шипел Влад, повернув грязное лицо (он лежал щекой на троллейбусном полу и бешено косил взглядом на Алёну). – Как ты догадалась, что это я – сын «графа Альберта»?!

– Мы перешли на «ты»? – надменно спросила Алёна. – Изволь. Догадалась, потому что ты сказал, что в родных местах твои нравы не смягчились.

– Да мало ли кто что говорит! – так и взвился Влад, но тяжелый спецназовский ботинок указал ему его место.

1789 год

Который день уже в пути, а пути не помню. Никогда с такой стремительностью не езживал. Точно на крыльях лечу. Сколько дней прошло – всего ничего, а уже почти прибыл в Дерпт. На беду, ось колесная сломалась. Пришлось задержаться на постоялом дворе, где уже останавливался я прежде, по пути в Париж. Где-то здесь я утратил след Виллуана, да так и не отыскал его, к сожалению…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация